Секунда.

И над лагерем легиона раздался новый звук рога. А потом, следом за ним, еще и горн. Бодрый такой, залихватский.

Всадники вскочили на своих коней.

И Андрей шагом повел их в сторону противоположных Антиохии ворот, то есть туда, куда не отступали купцы. Ибо именно там, по его предположению, находился лагерь Эмира и его основные силы…

Легионеры охотно расступились, пропуская всадников. Равно как и артиллеристы, что, подхватив свои орудия за кожаные тягловые петли, отволокли их в сторонку.

Медленно.

Очень медленно кавалерия пересекла завал из убитых и раненых людей, растоптав там всех в фарш. Во всяком случае, по вектору движения. После чего, перейдя на рысь, пошла вперед, стараясь догнать бегущих. И изрубить их.

Уланы, несмотря на задачу, прихватили свои длинные пики, но не снимали их с плечевой петли. Мало ли — им встретится более-менее достойный противник.

И он встретился.

Эмир, когда понял, что терпит сокрушительное поражение, попытался отступить в лагерь. Он ведь не ожидал контратаки кавалерией. Когда же заметил ее, то резко все бросил и дал ходу. Однако выйти из-под удара уже не успевал. Тут-то уланы пики свои в дело и пустили, а рейтары — карабины с тяжелыми длинноствольными пистолетами…

Старый армянин-торговец стоял возле жуткого завала трупов, который образовался у северных ворот лагеря. И как завороженный смотрел в лицо одного из мертвецов. Точнее, в половину лица, так как вторую напрочь снесло чем-то…

— Ты на него смотришь, будто знал, — произнес подъехавший на коне Андрей.

— Так и есть. Знал. Таков удел торговца — знать.

— Ты не ушел.

— Ты не проиграл.

— Мы оба обманули ожидания друг друга.

Торговец поднял на него взгляд.

Перед ним находился воин в прекрасных западных латах, укрывающих все тело. Он гордо восседал на здоровенном жеребце, к которому-то и подходить было страшно. Причем жеребец этот тоже был прикрыт латами. И они оба с ног до головы казались забрызганными кровью.

Жутковато.

Однако лицо, что смотрело на него через открытое забрало, было спокойно. Можно даже сказать, умиротворено.

— Ты знал, что победишь, — не спрашивая, но утверждая, произнес торговец.

— Я бы мог даже ставки на это делать. Как однажды заметил один умный человек — в таких вещах невозможно ошибиться. Если ты выиграешь, то получишь очень много денег. А если проиграешь, то тебе будет уже все равно.

— Какой лукавый человек…

— Да. Именно поэтому я так не поступил. Предпочитаю вести дела честно. Ибо добрую репутацию легко измарать и очень сложно заработать. А слово человека, хоть раз уличенного во лжи, более ничего не стоит.