Удивительная вещь!..
Войска Эмира приближались.
Они беспорядочной массой пеших и спешенных воинов ворвались в освещенное поле и устремились к воротам. Ко всем трем разом, ибо нападали с трех сторон. У них хватало людей для этого. Эмир не надеялся, что всюду удастся легко прорваться. Но рассчитывал, что хотя бы где-то удастся продавить оборону, пользуясь беспорядком внезапного пробуждения.
Пятьдесят метров.
Сорок.
Тридцать.
Двадцать.
И до ушей старого армянина донесся слитный стрекот многочисленных выстрелов. А ряды легионеров окутались клубами порохового дыма. Это они применили свои пистоли.
У каждого в кобуре на бедре находился «Бульдог»[2] — небольшой пистолет особой выделки, колесцовый замок которого сочетался со стволом — коротким и довольно большого калибра. Вот ими в упор и зарядили крупной дробью в набегающих противников.
Андрей строил концепцию этого оружия как аналога пилумов. Чтобы можно было в зависимости от ситуации либо тяжелой, но медленной пулей ударить в упор, либо горстью дроби. Так-то легионеры — пехота контактного боя, но подобный инструмент он посчитал очень важным и нужным.
Залп.
И вой!
Люди, получившие в упор облако дроби, взвыли. Убитых среди них не было. Но выбитыми глазами, посеченными лицами или ладонями обзавелись в первых рядах почти что все. Что разом сбило задор лихого наскока, притормозив всю толпу. Нормального, крепкого навала, задуманного Эмиром, не произошло. Люди замедлились и уперлись в густой лес копий, который торчал из-за сплошной стены больших щитов.
Отдельные горячие головы пытались прорываться. Но бойцы из второго ряда страховали своих коллег из первого и щелкали меткими копейными ударами эти «фраги». Все равно по существу прорваться или как-то навредить отдельные личности ничем такой слитной фаланге не могли. Здесь только массовый навал помог бы. Чтобы упереться щит в щит и давить… давить… давить… Но не получилось… Или огнестрельное оружие, применяемое массово, но его у них не имелось…
Наметился позиционный тупик.
Легионеры стояли и держали оборону. А нападающие не могли их продавить, чтобы ворваться в лагерь. И в зоне их соприкосновения завязались достаточно насыщенные, но в целом пустые стычки на копьях… на пределе дистанции.
И тут по сигналу Андрея на повозки, находившиеся в двадцати-тридцати шагах от ворот, поднялись стрельцы. В не очень большом количестве. Человек по пять-десять в зависимости от типа повозки. С длинными аркебузами в руках, каковые в легионе называли «Соколами»[3]. И дали первые залпы.
Видимость была плохой. Да чего уж там? Отвратительной. Однако хорошо подсвеченные факелами лагеря спины легионеров отчетливо просматривались. Как и некая темная масса врагов за ними. Вот в эту массу стрельцы и выстрелили. А потом, протянув куда-то вниз, своим соратникам, «пустые» пищали, приняли заряженные. И вновь выстрелили. Десяти ударов сердца не прошло.