Он стал проходить вперёд и, неловко перетаптываясь, взялся было разминуться с Ники, но та, не удержав равновесие, вдруг стала заваливаться прямо на стол. И то ли мужчина попытался её поймать, то ли она за него схватилась, чтобы не упасть, но через секунду эти двое оказались зажаты друг другом в неоднозначной позе, почти лёжа на столе.
— Николетта, вы не ушиблись? — проговорил священник, не торопясь подниматься и продолжая обнимать девушку за талию. Свободной рукой он упирался в жёсткую поверхность, на которой оба распластались.
— Я в порядке, падре, — ответила она, в свою очередь, не прекращая впиваться пальчиками ему в плечи. — Повторяю вам в сотый раз: зовите меня Ники. Это ведь несложно. Однажды у вас уже получилось.
— Это труднее, чем кажется.
— Почему?
— Потому что, — он замялся, не находя слов. — Потому что...
Я поняла, что должна оставить их. В ту минуту на столе в домике священника происходило нечто судьбоносное, и всякий лишний должен был понимать своё положение.
Беззвучно поднявшись, я крадучись шагнула к двери и также тихо покинула дом, намереваясь подождать голубков на крыльце.
Они вышли через минуту взволнованные и молчаливые. Оставалось лишь гадать, что произошло за это короткое время. Но непривычное поведение Ники, которая с задумчивой улыбкой смотрела перед собой и поминутно поправляла волосы, не требовавшие этого, о многом говорило.
Падре довёз нас быстро. А когда попрощался, задержав руку девушки в своей дольше, чем этого требовал этикет, я отвела взгляд и начала стряхивать несуществующую пыль с плеча.
В сотый раз пообещав Ники, что всё сделает, падре попрощался с нами и повозка его заскрипела по дороге, увозя священника домой. Тогда только Ники поравнялась со мной. Склонив мечтательно голову, она стала наблюдать, как удаляется Густав.
— Ничего не хочешь спросить? — задала она вопрос, не оборачиваясь.
— Нет. Разве это моё дело?
— Я вижу, ты хочешь.
Посмотрела на девушку исподлобья.
Закатив глаза, она продолжила с видом человека, которого силой вынуждают признаваться в том, в чём ему не хочется признаваться:
— Падре признался мне в любви.
— А ты?
— Поцеловала его.
— И что вы будете делать?
— Понятия не имею.
Глава 34
На другой день ожидалось то самое счастливое мгновение в жизни Эни, когда её вполне могло настигнуть личное счастье. Директриса ушла с самого утра, когда ещё ни одна живая душа не успела явиться в школу. Я так и не поняла из рассказов Ники, куда именно ходила женщина. Похоже, никто этого точно не знал, потому что людям и в голову не приходило следить за Верди.