Утром, со сводкой, пришла и цена: на «Сильном» в бою перебило паропровод — инженер-механик Зверев и семеро машинистов обварены насмерть. По отряду к вечеру уже ходила легенда, что Зверев закрыл пробитую магистраль собой, телом, дав миноносцу дойти; я слышал её в трёх вариантах и не поправлял ни один. Я знал из книг, как оно было по актам, страшно и без позы, но легенды на войне растут не из актов. Они растут из потребности живых объяснить себе, почему мёртвые были лучше нас. Этой потребности не мешают.

Проход остался чист, второй раз. Два десятка пароходов, которые я ждал по книгам, японцы, видимо, приберегали на третью попытку: после двух провалов в лоб следовало ждать чего-то умнее. Я записал и это — в ту же тетрадь, где зрели галсы.

Потерей было время. Его и так не хватало — между ночными охранениями, дневными выходами и моей минной тетрадью я спал по четыре часа, — и тут пришла бумага, съевшая трое суток.

Из штаба наместника — не из штаба флота, это важно, — пришёл запрос «об основаниях усиленного расхода самодвижущихся мин и угля по 2-му отряду миноносцев за февраль месяц». Бумага была составлена ювелирно: ни одного обвинения, одни вопросы, и каждый вопрос ставил под сомнение либо брандерную ночь, либо «Стерегущего», либо учебные стрельбы Дитерихса. Подпись была не ставровская — подписал какой-то делопроизводитель, — но почерк постановки вопросов я узнал бы из тысячи: страховка на обе стороны, аккуратные крючки на будущее. Особенно хорош был вопрос о «целесообразности израсходования двух самодвижущихся мин по коммерческим пароходам, не оказывавшим сопротивления»: брандер с камнем, прущий на твой фарватер, в этой оптике превращался в безобидного коммерсанта, а Дитерихс — в расточителя.

Огарёв, прочтя, пошёл пятнами и продиктовал было ответ, от которого запрос загорелся бы прямо в папке. Я уговорил его на другой ответ — скучный, как сурик: расход мин — по фактам боёв, подтверждённым донесениями и трофеями (одна штука, поднята из сети, предъявляется по первому требованию); расход угля — по милям, мили — по приказам, приказы прилагаются. Ни одного прилагательного. К ответу мы приложили — моя идея, и я ею горжусь — справку о расходе угля японскими миноносцами на те же операции, по моим прикидкам: выходило, что противник тратит на нас втрое больше, чем мы на него. Бумажной войне, как и минной, лучше всего отвечать из неожиданного сектора.

Ответ ушёл. Через неделю Векшин — наша почта работала исправно — переслал мне с оказией листок без подписи: «Ваша угольная справка ходит по штабу наместника как анекдот. Смеются — значит, читают. Запрос велено считать исчерпанным. Поздравляю с первой бумажной викторией. В.»