Рука сама потянулась к полу.

Я торопливо собрал обрывки, сунул в карман. Снова вызвал лифт, поднялся. На двери, обитой дерматином, мелом было выведено: «Мусор». Я только хмыкнул, стёр рукавом.

— Опять Петька балуется… уши оторву, по самые гланды, — привычно пробормотал я, снова повторяя сам за собой.

Открыл дверь, вошёл. Не снимая куртки и ботинок, протопал на кухню, включил свет. Достал обрывки, разложил на столе. Стал складывать пазл из клетчатого листа, пахнущего духами Ани.

Я собрал обрывки, аккуратно сложил их на столе и стал читать. Буквы были мелкие, убористые.

'Макс, мой родной.

Ты, наверное, думаешь, что я уехала строить карьеру. Но это неправда. Я уехала ради нас. Ради тебя. Ради того, кого ты ещё не видел… ради нашего ребёнка.

Да, Макс… я беременна. Я должна была сказать тебе раньше, но не смогла. Я же знаю, какой ты упрямый. Если бы узнал, ты бы ни за что не отпустил меня. Правда? Схватил бы за руку, за шкирку — и оставил здесь, в Новознаменске. Но так нельзя, здесь нет будущего для малыша. Ты всегда на работе, тебя нет дома, и я понимаю, что твоя служба для тебя — всё. Но с ребенком среди этих новостей, задержек зарплаты и твоих постоянных рисков… я не смогу. Я не смогу растить его, ожидая беды каждый день.

В Москве будет по-другому. Там есть медицина, связи, там люди, которые помогут. Там я смогу спокойно родить, уйти в декрет с нормальной должности, знать, что завтра у ребёнка будет молоко, крыша, будущее. А здесь — только страх и выживание.

Прости, что молчала. У нас будет сын… или дочь. Я не знаю. Нет, внутри знаю — сын. И я хочу, чтобы он был похож на тебя. Чтобы в нём была твоя сила, твоя прямота, твоя несгибаемость, даже если она как огонь жжёт.

Прости меня, Макс. Я не сказала, потому что знаю — ты бы не отпустил. Но я не предательница. Это шаг ради нас, ради семьи, ради жизни нашего ребёнка. Я верю, что когда-нибудь всё образуется. Я верю, что ты приедешь. Уже скоро. И тогда мы вместе выберем ему имя. И, может быть, тогда ты поймёшь, что работа — это не всё.

Что твоя жизнь — это мы. Правда?

Я люблю тебя. Всегда. Даже если сейчас ты думаешь обратное.

Аня.'

Сердце стучало в висках. На меня будто вылили ушат ледяной воды. Я стоял, уставившись в обрывки собранной записки, и не мог пошевелиться. Дыхание сперло, грудь будто затянуло железным обручем. У меня… у меня будет ребёнок. Нет — уже есть. Есть!

Я снова вспомнил, что сюда я лишь вернулся, что я… Если там, в будущем, я жив, значит, он уже давно родился! Здесь же… здесь только слова на бумаге, запах её духов и отпечаток губ.