— Макс, ты в порядке? Как себя чувствуешь? — в голосе Кобры прозвучала тревога.

— Живее всех живых, — буркнул я и поднялся. — Что тут у нас?

Подошёл к решётке, дёрнул её с силой. Раз, другой, третий… Толку — ноль.

— Бесполезно, — подал голос Чанчиков. — Мы пробовали. Теперь как звери в клетке. Ну, хоть не убили сразу — и на том спасибо…

Голос его тянулся плаксиво, но на нытье никто уже не реагировал.

Решётка была сварена из толстых прутков, каждый толщиной с палец, переплетение ячейкой, разве что руку просунуть. За ней — тёмный коридор, уходящий вглубь. Всё из бетона. От стен тянуло сыростью, запах свежего цемента стойкий и явный.

Я пригляделся и подумал: похоже, Инженер построил новую лабораторию. Совсем недавно отгрохал. С его возможностями это явно не проблема, стоит только вспомнить арсенал тех, кто выкрал Ландера.

Кстати, о нём.

— Готов поспорить, — сказал я тихо, — профессор Ландер здесь. Это скрытая лаборатория.

— Вы правы, — раздалось из полумрака.

Из тени выступил Карл Рудольфович собственной персоной. Шёл вальяжно, будто преподаватель на лекцию. На нём — безупречно выглаженный белый халат, под халатом — старомодный костюм. Бородка подстрижена аккуратно, очки сверкали, натёртые до блеска.

— Вы правы, Максим Сергеевич, — повторил он и ухмыльнулся, прищурив глаза. — Я здесь. И наконец-то вы тоже здесь. Очень и очень рад нашей встрече в таком статусе.

Он остановился напротив, сцепил руки за спиной, говорил, наслаждаясь моментом.

— Зачем я тебе? — я кольнул докторишку взглядом, но это его ничуть не смутило.

Он как ни в чем не бывало, стал рассказывать:

— С первой нашей беседы я испытывал дикое, непередаваемое желание исследователя, чтобы вы оказались под моим контролем. Ваш организм уникален. Он живёт двойственной жизнью. Это может продвинуть наши исследования… очень далеко.

— Какой ещё двойственной жизнью? — усмехнулся я. — Я обычный человек.

— Я не могу объяснить это простыми словами, — профессор чуть склонил голову. — Но я, как учёный, как психолог со стажем, понял это сразу.

— Макс, что он несёт? — нахмурилась Кобра.

— Понятия не имею, — ответил я. — Кукухой поехал, разве не видишь?

— У вас много вопросов, друзья мои, — театрально вскинул руки Ландер. — Вы хотите знать, где вы, зачем и почему оказались здесь. Одно могу сказать точно: это ваше последнее прибежище. Вы отсюда больше не выйдете.

Профессор, как всегда, был до жути высокопарен. Но на некоторых это отлично работало — Чанчиков при этих его словах жалобно заскулил, вцепился руками в колени.

— А если кто и выйдет, — продолжил профессор, и голос его стал жёстче, — то это уже будет совсем другой человек.