Я громко хмыкнул, глядя на него.

— Я же тогда тебе ещё сказал, что не могу этого сделать. Помнишь? В нашу последнюю с тобой встречу.

— Помню… — тихо проговорил Палыч, с усилием выдавливая из себя слова. — Но… я себя наказал. Во имя искупления. Тогда, сразу же после нашей последней встречи.

— Во имя искупления? — я прищурился, пристально глядя ему в глаза. — Неужели?.. Нет, Палыч. Ты сделал это во имя себя.

Я шагнул ближе, и голос мой стал жёстким.

— Ты знал, что круг вокруг тебя сужается, что капкан вот-вот захлопнется. Ты видел, что я подобрался слишком близко. Ты понимал, что выхода у тебя больше нет. И ты бы не пережил такого позора — старый опер, полковник милиции, отставной офицер, чтобы тебя поставили в один ряд с урками и бандитами. Ты предпочёл уйти, пока ещё мог сам выбирать, а не когда за тебя решат другие. И это совсем не искупление…

— Не надо, Макс… — замотал головой Палыч. В его голосе звучала мольба, в глазах стояла какая-то обречённость. — Нет, ты не прав. Я… да, я хотел… и не хотел. Я запутался. А сейчас я хочу только одного — чтобы ты меня простил… Ты сможешь это сделать?

— Нет, — покачал я головой. — Извини, мой бывший друг. Но я тебя не прощаю.

Слова повисли в тишине, тяжёлые, как камни над пропастью, и между нами снова выросла та стена, что когда-то почти рухнула вместе с грохотом выстрела.

— Что ж… — Палыч вздохнул, и на лице отразилась вся его усталость, но он постарался согнать её. — Имеешь на то право… Ну хоть расскажи старому боевому товарищу, чем сейчас живёшь, каким делом занимаешься.

— Не думаю, — отрезал я. — Не думаю, что тебе можно доверять.

— Но я же здесь, а они — там, — кивнул он куда-то в сторону и даже улыбнулся. — Ты же понимаешь, чтотеперь я ничего не смогу сделать. Даже если захочу.

— Скажем так… Я ищу Инженера, — сказал я.

— Кто это? — удивился Палыч, и в его голосе впервые за разговор прорезался интерес.

— Не знаю, — признался я. — Но такого преступника нам с тобой не попадалось никогда. Это не человек. Это монстр. Умный, хитрый, как гидра, запустившая свои щупальца во все структуры. Он везде, понимаешь?

Палыч прищурился, покачал головой.

— Макс… — сказал он тихо. — Ты не там ищешь.

— В каком смысле?

— То, что ты ищешь, — внутри тебя, — голос его стал почти шёпотом, но каждое слово звучало отчётливо. — Запомни: то, что ты ищешь, внутри тебя.

— Что за херню ты городишь? — шагнул я к нему. — Что это значит?

Он только улыбнулся в ответ, словно и так сказал больше, чем хотел.

— Ну ты же умный, Макс. Ты должен понять. И должен меня простить.