«Приплыли», — подумал я и пошёл открывать.

На пороге стояла Любовь Марковна, руки в боки, взгляд колючий.

— Яровой, Славка сказал, к тебе кот заходил.

— Какой Славка? — сделал я круглые глаза.

— Ну, пацан с твоего крыла. Вон там живёт, — кивнула она в сторону.

— Не знаю никакого Славки — и кота тем более, Любовь Марковна. В общаге котам не место, — отрезал я.

— Так оно и есть, Яровой, — буркнула она и бочком протиснулась в комнату. Начала подозрительно осматриваться. — У тебя точно нет кота?

— Я вам мальчишка, что ли, врать? Мужик сказал — нет кота, значит, нет, — произнёс я невозмутимо.

И тут, как назло, дверца шкафа со скрипом приоткрылась, и во всей красе на свет божий вылез рыжий. Глазищи, усищи в разные стороны — красавец.

«Ну всё, трындец» — только и подумал я, собираясь схватить его, чтобы спасти котейку от «Круэллы». Но вместо привычного окрика Любовь Марковна вдруг расплылась в улыбке.

— Барсик, скотина ты такая! — выдохнула она неожиданно ласково. — Где ж ты пропадал?

Кот просеменил прямо к ней, ловко запрыгнул на руки и прижался к груди.

— Ну всё, пошли домой, — приговаривала она, гладя его по спине.

— Любовь Марковна… — выдохнул я ошарашенно. — А вы же… Вы же кошек ненавидите.

— Ты что, Яровой, сдурел? — она вскинула на меня глаза. — Кто тебе такое сказал?

— Так вы сами. Запрещали держать их в общежитии.

— Запрещала — да. Но это не значит, что ненавижу, — недовольно пробурчала она. — Пойдём, покажу кое-что.

Мы спустились на первый этаж. Она распахнула дверь своей комнаты. И я застыл: по полу сновали пять или шесть кошаков разного калибра и масти. Пятнистые, серые, чёрные, полосатые — вся братия.

— Вот, полюбуйся, — сказала Любовь Марковна, опуская Барсика в ту же компанию. — Это моя семья. Жалко мне их. Люди заводят, потом уезжают — кто квартиру получил, кого перевели в другой город. А этих бедолаг бросают. А у меня рука не поднимается выкинуть. Вот и собираю.

Она тяжело вздохнула, а один из котов, упитанный серый, деловито стал тереться о ноги коменды.

— Большое у вас сердце, Любовь Марковна, — сказал я искренне.

— Эх… Лучше бы кошелёк был большой, — буркнула она, глядя, как Барсик уже полез к миске с едой. — Оглоедов-то кормить…

* * *

Я вернулся в комнату и машинально полез в шкаф за зарядкой. Телефон к этому времени окончательно выдохся, экран погас. Потянулся к нижней полке, где обычно валялся шнур, и замер. Конец кабеля был аккуратно перегрызен, отсекли — словно ножницами.

— Ну, Барсик… ну паразит. Когда только успел? — выдохнул я, разглядывая обрубок.

Телефон остался без питания. Я задумался: можно, конечно, к Ирке сходить, у неё всегда зарядка под рукой, тем более, она вечно дома. Но потом махнул рукой.