— Эх, — пробормотал он. — Опять нехорошо себя вести будут.

— Кто такие? — прищурился Шульгин, разглядывая компанию. — Что-то я их раньше не видел.

— Третий раз уже приходят, — буркнул Ашот, вытирая стойку. — Шумные… Старших не уважают.

Шульгин нахмурился. Он знал почти всех завсегдатаев этого клуба. Тут собирался свой, условно закрытый мужской контингент. Можно сказать — притертый, со своими маленькими тайнами и секретами.

Заведение славилось именно этим. Сюда частенько водили любовниц, случайных подружек или девиц «на раз». Никому из жён и в голову не приходило проверить мужей именно в «Короне Империи». На то он и клуб — замкнутый, с особой аурой. А мужики знали, как выкрутиться: сделать пару фотографий с пивной кружкой и кием на фоне стола, среди раскрасневшихся друзей. Главное, подобрать ракурс, чтобы случайные дамы не попали в кадр.

— Выгони, — предложил Шульгин. — Если что, я помогу.

Ашот вздохнул и, понизив голос, добавил:

— Нет, спасибо, Коля-джан. Мне потом боком выйдет… один раз выставил, полицию вызвал, мне потом крыльцо подожгли.

— Эти?

— Да нет, другие… Но эти на них похожи. Такие же шумные. И лица у них, Коля-джан, не к добру.

— Эй! Как там тебя⁈ Абрек! Тащи сюда водку и закуски! — раздалось со стороны стола, за которым расположилась обсуждаемая компания.

Ашот нахмурился, но промолчал. Видно было, что компашка с ходу начинает наглеть, уже абреком называет бармена.

— Давай я их выгоню, у меня ксива есть.

— Нет, Коля-джан, — тихо проговорил бармен, вцепившись в стойку. — Не надо. У меня заведение тихое. Конфликтов не хочу. Прошу тебя…

— Ты ж знаешь, таких надо на место ставить, — нахмурился Шульгин.

— Знаю, — кивнул бармен. — Я с ними по-другому. А за неуважение — накажу. Но по другому. Я их обсчитаю — это я умею. Пусть думают, что хозяева здесь. А я на кассе свое возьму.

— Добрый ты слишком, Ашот, — усмехнулся опер. — Хотя и хитрый.

— Не добрый, Коля-джан, — лукаво прищурился бармен. — Просто мне драки ни к чему.

— Ладно, — вздохнул Шульгин и достал телефон.

За соседним столом уже вовсю гоготали: мужики переговаривались громко, обсуждая, кто какую тачку прикупил недавно. Девицы хохотали в унисон, подстраиваясь, стаканы звякали. Пьяное веселье все больше походило на подготовку к разборке. В зале стоял полумрак, свет от ламп над бильярдными столами падал узкими кругами, будто специально выхватывая сцены из мужского спектакля. Музыка из старых колонок тоже добавляла антуража, как раз выводил что-то мальчишеским голосом певец, будто застрявший в нулевых:

Думала, думала, думала,