Время быстро пролетало, а ты всё обещала.

Все это Шульгину не нравилось. Атмосфера, может, и своя, клубная, но это если бы эта четверка со своими куклами сидела бы себе спокойно… А Макс задерживался. Обещал же быть — отметить его выход из больнички. Рана еще тянула, хромота осталась, но уже, как говорится, в свет выходить можно.

Шульгин набрал номер друга.

— Ну что, Макс, ты где? — сказал он в трубку. — Едешь? А что так долго? Да блин, работа твоя — не волк, всю не переделаешь. Через сколько будешь? Полчаса? Ну, жду. Я тут пока разомнусь.

Послушал его, усмехнулся:

— Готовься, всухую тебя сделаю. Чего? Это ты меня учить собрался? Ну-ну, посмотрим. Я тебя на спор одной левой обыграю. В смысле? Нет, я не левша, я правша. Но чтоб дилетанта обыграть, мне и левой хватит. Ага!

И на возражения собеседника только бровь поднял:

— Какая еще фора? Нет, я поддаваться не собираюсь. Короче, приезжай побыренькому — и сам увидишь.

Шульгин нажал кнопку отбоя, откинулся на высокий стул у стойки и сделал глоток виски со льдом.

Зал жил своей жизнью, но Коля всё явственнее чувствовал, что спокойно сегодня тут не посидишь.

* * *

Шульгин уже осушил бокал, в голове стало чуть теплее, движения — расслабленней. Пара девиц из шумной компании с соседнего стола уже бросала в его сторону откровенные взгляды: то длинные ресницы дрогнут, то губы сложатся в уголок улыбки. Нет, понятно, они были «при хозяевах» — те самые лбы с золотыми цепями, в спортивных костюмах, небритые, с засаленными волосами. Деньги у них водились, понты — тоже, но в сравнении с ухоженным Колей они смотрелись как вчерашние базарные «авторитеты». Высокий, плечистый, подтянутый, без намека на пивное пузо, с прической из барбершопа — Шульгин выгодно выделялся даже в этом полумраке.

Но Коля держал лицо. На абы кого не велся. Взял кий, сосредоточился. Всё-таки спор с Яровым — штука принципиальная. Сказал же, что одной левой его уделает, значит, слово держать надо. Стал бить левой.

Сначала удары шли косо: то шар летел в борт, то замирал впритирку к лузе, но не падал. Русский бильярд ошибок не прощает: здесь луза узкая, шар — почти в размер её горловины, любое малейшее неверное движение руки — и мимо. Коля пару раз тихо чертыхнулся, но продолжал упрямо работать левой.

Потом втянулся. Рука вспомнила. Сначала пошёл простой удар «навстречу» — биток чётко в центр прицельного. Щелчок, и шар ювелирно скатился в среднюю лузу.

Следом — «в полшара», с резкой. Кий прошёл по краю, прицельный ушёл под острым углом в боковую. Коля довольно кивнул.

Потом «оттяжка»: хлёсткий замах, прицельный в дальнюю, а биток вернулся к исходной точке, будто по ниточке.