— Ну-ка, смотрите сюда, — позвал я. — Похоже на кровь.

— Ага, — присел Корюшкин, — сейчас проверим.

Он ловко достал из чемодана цилиндрическую упаковку — пластиковый флакончик с надписью «Гемофан». Намочил кончик тест-полоски, прислонил к пятну. Кончик быстро окрасился, показав зеленоватый оттенок.

— Что за реакция? — спросила Оксана.

— Экспресс-метод, — пояснил Ваня. — Его вообще-то в медицине придумали, чтобы в моче у почечных больных следы крови находить. Затем я уже приспособил для криминалистики. По реакции видно, что это кровь. Но это не доказательный метод. Точность составляет примерно 80–90 процентов. Реагирует на ионы железа в крови. Но может также и на ржавчину сработать, например. Потом перепроверять надо, в лабораторных условиях, но зато в полевых уже видно — что изымать, а что нет. Если не кровь — не будет окраски. И к тому же как быстро!

— Молодец, — поддержал эксперта я.

— Лабораторно скажу точнее. Там у меня методы более достоверные, как и положено. Но нам с вами и этого достаточно, чтобы понять, что здесь точно не пикник устраивали.

Мы переглянулись. Поляна становилась всё интереснее.

— Кровь на судебно-медицинскую экспертизу отправим, — сказала Оксана, поправляя ладонью волосы.

— Это да, — кивнул Корюшкин. — Но я думал, мы тут неофициально.

— Пока неофициально, — согласился я. — Но теперь, чувствую, надо делать сообщение и вызывать следственно-оперативную группу.

— Смотрите! А это что? — Иван присел, порывшись у кромки поляны. — Пуговички какие-то…

Я подошёл ближе. На ладони криминалиста лежали две маленькие пуговицы с серым отливом, на гранях темнели бурые пятна.

— Блин… моднявые такие, — пробормотал я. — Где-то я их видел… Точно! На рубашке у Шульгина.

— У Шульгина! — почти одновременно воскликнули Кобра и Корюшкин.

— Да, значит, он был здесь, — сказал я твёрдо. — Это он оставил нам метку. Смотрите, как измазано странно: это он наверняка специально измазал пуговицы в крови. Уверен, если проверим ДНК — это будет его кровь. Надо только где-то взять образец для сравнения.

— Так он в базе ДНК есть, — заметил Корюшкин.

— Как — есть? — удивился я. — Он же не преступник.

— Было указание из главка, — пояснил криминалист. — Всех сотрудников, кто выезжает на места происшествий либо хоть как-то соприкасается со следами, типировать. Получить ДНК-профили. Чтобы потом исключать загрязнения. Бывало ведь, нашли волос, а он принадлежит оперативнику. Чтобы таких проколов не было, ввели правило.

— Замечательно, — кивнул я. — Ещё лучше.

Последние сутки слились в тёмную, мрачную полосу, и я уже не вспомнил бы, брали ли у моего предшественника кровь, чтобы внести в базу, когда он оформлялся в отдел. Скорее всего — нет, штабисты никак не пересекаются со следами на месте преступления.