— Ну вот, Макс, — развёл руками Корюшкин. — Будем ждать, пока он вернётся.

— А что, у коллег узнать нельзя? — спросил я с надеждой.

Он покачал головой.

— Никак. Сам понимаешь, это же было неофициальное исследование. Реактивы — налево, материалы дорогостоящие. Только через него. Только он знает результат. Подставлять никого нельзя. Придётся твоему другу подождать.

Понятное дело, Ване я не сказал, чьи материалы и откуда вообще, так сказать, ноги растут. И он, кажется, даже не засомневался, что никакого друга, которому до зарезу нужен тест на отцовство именно через ДНК-лабораторию, а не в частной платной клинике с подписью и печатью, в природе не существует.

— Да, всё понимаю, — сказал я, закусив губу. — Ну ладно, подождём рыбака. Но ты ему позванивай периодически. Дело срочное, важное, друг волнуется.

Корюшкин кивнул, понимая.

— Конечно, — ответил он. — Буду названивать. Даже не знаю, что бы я сам чувствовал при таких обстоятельствах…

Значит, придётся ждать, каковы же будут результаты. Одним из объектов исследования была кровь с моего удостоверения, пробитого пулей. Для сравнения же я предоставил шариковую авторучку проверяемого лица.

* * *

Я сидел в пельменной и с аппетитом трескал пельмени с майонезом, густо посыпав их чёрным перцем. В бульон плеснул немного уксуса — вкус, знакомый с девяностых. Контингент здесь был соответствующий: работяги, студенты, таксисты — народ, который ценил не вид, а сытность и цену.

Денег у меня теперь было достаточно, мог бы обедать в ресторанах, но пельмешки как-то роднее.

Особенно здесь — фарш сносный, ручная лепка, без всяких изысков, зато по-домашнему.

Я сел так, чтобы видеть окно. За стеклом остановился знакомый китайский внедорожник. Из машины вышел Грач, пикнул сигналкой и быстрым шагом направился в пельменную.

— Ну привет, бандит, — сказал я, поднимаясь.

— О, Макс! Здорово! — он расплылся в улыбке. — Блин, ты где пропал? Я тебе столько раз звонил!

— В отпуске был, — ответил я. — Со связью не очень.

— Ты что так похудел-то? — Грач хлопнул меня по плечу, а потом ещё шаркнул ладонью по спине, как будто проверял, осталась ли жировая прослойка.

— Да вот, — усмехнулся я, — сладкое перестал есть.

— Ну ты это самое, завязывай, — сказал он, усаживаясь напротив. — С твоей комплекцией сладкое можно. А то тут уже… живой рентген.

— Вот, — кивнул я на тарелку, — видишь, взял двойную порцию. Массу набираю.

Грач засмеялся, глаза щурились по-доброму. Видно было, что соскучился. Впрочем, я тоже.

— Ну, чего звал? — спросил он. — Рассказывай.

— А чего сразу — чего звал? — хмыкнул я. — Может, я так, хотел друга повидать. Чего, нельзя, что ли?