* * *

— Не хочется вылезать из кровати, — сказала Оксана, улыбаясь. — По крайней мере неделю.

— Но мы же будем голодать, — заметил я.

— Закажем еду в номер, — рассмеялась она.

— Хорошая мысль.

И действительно, весь последующий день мы провели вместе, не выходя из отеля. Смотрели старые фильмы на большом телеке (тут уж люкс точно оправдывал свой статус), пили кофе, ели прямо в номере, испробовав кухню отельного ресторана, сидели на диване, обнявшись и даже почти не разговаривая.

Это был единственный день за долгое время, когда мы не говорили о работе. Не вспоминали, что за окном тот же Новознаменск. Казалось, мы улетели далеко-далеко — в другой мир, где не было ничего, кроме нас двоих, тепла, покоя и тихой эйфории от нового дня.

* * *

— Разрешите? — постучал я и приоткрыл дверь в кабинет начальника.

Мордюков поднял голову, увидел меня и сразу вскочил из-за стола.

— А, Яровой! Ну наконец-то, нашёлся! Где пропадал? Говорят, загулял, да? Трубку не брал!

Судя по всему, Семён Алексеевич был не в курсе всех подробностей. Да и не нужно ему этого знать.

— Когда на работу-то выходишь? — спросил он, протягивая широкую ладонь.

— Да вот, наоборот, пришёл отпуск продлить, — ответил я. — Дни дороги засчитываются.

Я положил на стол рапорт.

— Подпишите.

— Давай, давай, — пробормотал он, подмахивая бумагу. — Выходи уже, зашиваемся без тебя. Тут, глянь, серия краж по городу — велосипеды тырят, сволочи. Уж скорее бы приморозило, чтобы эти чертовы велосипедисты перестали оставлять свои велики где попало.

Он отложил ручку, поморщился.

— Ещё и ломбард на днях грабанули. Ну, их-то не жалко, конечно, но спрашивают как за тёмный разбой. Ночью, в масках залезли.

— Разберёмся, — хмыкнул я, стараясь не смеяться.

А про себя подумал: ломбард, велики… милота. Мне бы ваши проблемы. Всё снова входило в привычный ритм.

Мордюков подписал мой рапорт на продление отпуска. Я забрал бумаги, отнёс в кадры, потом спустился на первый этаж.

Перед дверью кабинета криминалиста остановился. Постоял. Собрался с мыслями. Сомнения бродили в голове уже как-то автоматически, я и сам в них не верил. Мне нужно было знать правду.

Честно говоря, я и сам не знал, как отреагирую, когда её узнаю. Но узнать должен. Обязательно.

Я открыл дверь и зашёл.

— Привет, наука! — крикнул я с порога.

Корюшкин, обложенный кипами бумаг, поднял глаза — он как что-то усердно рассматривал под лупой. На столе у него были разложены рукописные тексты, подписи, бланки с печатями — полный набор криминалистического счастья.

— О, Макс! Привет, заходи, — улыбнулся он.