— А зачем? — уточнил я.

— Хэ зэ, — почесал нос Коля.

— Давай обследуем прилегающую территорию, — сказал я. — Нам нужен мотив, когда есть мотив, проще отталкиваться.

Полазили по лесочку, обошли опушки.

— Смотри, — сказал Шульгин, — ого… это что, сало?

В зарослях валялся шмат свиного сала — кусок сантиметров на двадцать, отрезан ровно, как книга. Шульгин усмехнулся и поднял его, потрогал пальцами.

— Свеженькое, что ли? Туристы обронили, — предположил он. — Пожарить собирались, костерок, шашлычок…

— Странно, — сказал я. — Надо сообщить следаку.

Мы подошли к тому, но он лишь отмахнулся: это, мол, не имеет отношения к делу. Неверный у него подход.

— Наша задача — зафиксировать, — сказал я. — Я бы внес это в протокол: «на расстоянии N метров от очага возгорания обнаружен объект такой-то… размер такой-то». На всякий случай. Потом не знаешь, что может пригодиться в доказательной базе.

Следак буркнул что-то невнятное, но понял, что спорить не стоит, и внес-таки нашу находку в протокол, но изымать не стал. Ну, хоть так.

Протокол осмотра места происшествия — наипервейший документ для расследования и для разработки версий. Лучше один лишний факт, чем один забытый, который может потом, что называется, «выстрелить».

Жора уже ждал нас у своей «Тойоты».

— Ну что, поехали? — сказал он, садясь в машину.

— Сейчас давай в отдел полиции заскочим, — скомандовал я уже ему, будто личному водителю.

— Зачем? — удивился Шульгин.

— Пообщаемся с сокамерниками Чучалина, может, он что-то им говорил. Мотив, Коль, мотив.

Мы обсуждали убийство, будто сидели в дежурной «буханке». Жора, подслушав, испуганно воскликнул:

— Там что, Барабаш — без рук⁈ Ох, мужики, не пугайте.

— Ты уши не развешивай, — предупредил я. — Лучше спать будешь. Заводи машину — и поехали.

Жора подчинился и тронулся. До отдела доехали быстро. Пока что, конечно, Круглова не было на месте, так что решили провернуть всё побыстрее, чтобы у местного начальника не было повода ставить нам палки в колёса.

У начальника изолятора мы узнали, с кем содержался в камере Чучалин. Оставалось одно — чтобы поговорить с его сокамерником, нужно было разрешение от следователя, за которым числился задержанный.

Местное следствие находилось на первом этаже здания.

— Здравствуйте, девоньки, — сказал я, когда мы с Шульгиным вошли в кабинет следствия.

Девоньки были уже далеко не пионерского возраста, но на приветствие отреагировали улыбками. Мы представились, показали удостоверения.

— Нам бы с Иванчуком переговорить, — сказал я. — Он за кем-то из вас числится?

Три женщины за столами, что только что сидели, уткнувшись в мониторы, теперь одновременно подняли головы и с интересом нас разглядывали. В провинциальном отделе новые лица — событие нечастое.