— А вы откуда такие, парни? — спросила полная женщина с волосами, выкрашенными в молодежный белый цвет.

— Из Новознаменска, — ответил я.

— Ну, далеко вас занесло, — улыбалась она. — Иванчук у меня. По краже проходит.

— Есть бланк разрешения? — спросил я.

— Да пиши в свободной форме, — ответила следачка. — «Прошу разрешить работу с задержанным таким-то, таким-то по такому-то факту».

Что мне всегда нравилось в следаках — так это их процессуальная независимость. Могут от своего имени клепать бумажки, не дожидаясь указаний сверху.

Я быстренько накарябал ходатайство, а следачка подмахнула разрешение.

— Спасибо, красавица, — сказал я.

— Обращайтесь, — улыбнулась она, кокетливо поправив косую челку.

* * *

С бумажкой мы потопали в изолятор. Он находился в соседнем отдельном здании, прямо во дворе отдела. Телефоны и оружие сдали дежурному, расписались в журнале, всё как положено. Нас провели в комнату для допросов — обычная бетонная коробка с облезлыми стенами и столом, на котором когда-то была зелёная краска.

Через несколько минут конвойный привёл туда того самого Иванчука.

С виду обычный мужик — лет сорока пяти, не худой, не толстый, но глаза хитрые, колкие, и на пальцах старые синюшные узоры. Видно, что не первоход.

— Я ж уже дал весь расклад, начальник, — сказал он, сразу поняв, что мы с Шульгиным опера. — Больше мне добавить нечего.

— Да погоди ты, — сказал я. — Я тебя не по твоему делу спрашиваю. Про Чучалина хочу узнать.

— А, — насторожился тот. — Чучело — погоняло у него. Только я не стукач.

— Да конечно, конечно, — сказал я и протянул ему две пачки сигарет. — Куришь?

— Угу, — кивнул Иванчук и тут же, не торопясь, но и не теряя момента, потянул пачки к себе.

— Вот твоя награда. Мы не за то, что он там натворил, спрашивать будем. Это не стукачество. Просто расскажи, чем дышал, про что говорил.

— А что случилось-то? — спросил он, пряча сигареты в карман.

— Да всё то же, — ответил я. — Скрывается от следствия, разбой в Новознаменске замолотил. Думаю, сам он тебе про это говорил. А ты скажи, зачем он вообще сюда приехал? Ничего не упоминал?

— Мы на такие темы не базарили, — сказал Иванчук. — Так-то я думал, он местный.

— Да нет, не местный, — сказал я. — А странного в его поведении ничего не заметил?

Иванчук почесал затылок, задумался, потом сказал:

— Четыре.

— Что четыре? — не понял я.

— Четыре пачки сигарет, — усмехнулся он.

— Вот ты ушлый, — хмыкнул Шульгин. — Ладно, будет тебе четыре, передадим как передачку.

— Угу… Ещё две, значит, — сказал Иванчук, будто мы могли ошибиться в счёте.

— С собой больше нет, — ответил я.