— Увы, недолго. Нам нужно было быстро отступать. Так вот, второй вариант. Ты остаёшься, помогаешь мне, становишься попутно моей второй ученицей. Я доучиваю тебя и экзаменую по Высшему Кругу Посвящения. После победного, разумеется, окончания моей мести, я планирую возродить наш Орден. Если понадобится — одарив других частями своего Источника, и ты можешь облегчить мне эту работу. Ну а затем, когда ты официально станешь посвящённой, когда сможешь называться менталисткой — я выдам тебе Знамя, и отпущу на все четыре стороны. Но говорю сразу — никаких поблажек, учить я собираюсь так, как учили Предтечи на заре нашего Ордена, а не так, как тебя натаскивали в школе. Ты знаешь, не все ученики… доживали раньше до конца обучения. Но все, кто доживали, становились известны на века вперёд.

— Эй! — вмешалась Оля. — Что-то меня никто не предупреждал, что тут можно и помереть!

— А ты теперь против? — улыбнулся я в ответ.

— Ага, непременно. Уже бегу как можно дальше. — тоже улыбнулась девушка.

— Ну вот.

Айлин же, выслушав моё предложение, насупилась. Её явно удивило, что план «пахать как проклятый, имея шанс помереть, да ещё выслушивать нотации от брата» не выглядит очень заманчивым. И не предполагает никакой награды, кроме…

— Знамя. — повторила она это слово. — Право официально основать свою ветвь Ордена с собой во главе и по своим правилам, которую сам Орден не будет преследовать. Я… Никогда не слышала, чтобы кто-то это Знамя получал. Но что толку со знамени Ордена из двух человек⁈

— Вот так, значит, ты веришь в своего брата. — погрозил я ей пальцем. — В его способность возродить всё из пепла… Шире смотреть надо, сестрёнка, шире. Моя старшая кровь никуда не делась, я жив, моя душа при мне — а значит жив и Орден. А значит силу данного мной Знамени увидит любой из Предтеч. Чем ты хочешь заняться, когда уйдёшь.

— Я… — замялась девочка. Но, когда я уже уверился, что она и сама не знает, она горячо выпалила: — Я хочу найти способ прекратить междуусобицы, отличный от завоевания! А для этого мне нужно стать самой сильной, чтобы никто не мог принимать мою доброту за слабость!

На лицах собравшихся появились нервные улыбки.

— Занятная логика. — усмехнулся и я. — Особенно в свете того, что ты не сумела удержаться даже от издевательств над несчастными, порабощёнными тобой ментально. Самой-то не смешно сейчас такое говорить?

С ответом сестра не нашлась, но я и не ожидал от четырнадцатилетней девочки глубоких этических штудий. Для подростка свойственно иметь высокие идеалы и сомнительный образ жизни. Вопрос всегда в том, первое ли победит, или второе, когда он вырастет.