— Вяжи его, Ефим. — принял я решение. — Вяжи-вяжи.

— Но… Не смей! Если я погибну, здесь всё поглотит Хаос! Всему конец!

— Ага. — криво улыбнулся я, видя, как наступает Ефим, разбивая силовые поля Аргона одно за другим. Как давят на его разум девушки, как всё ближе подлетает флаер Матвея. — Но ты правда думаешь, что пара домиков с местными дял меня важнее моей мести, Аргон⁈

Я рванул вперёд. Разогнавшись до огромной скорости, рассекая сияющими клинками его защиты. Чудовищная боль мешала ему строить достаточно стройные плетения техник, и я рвал их как паутину.

Но главным было не это. Я сконцентрировал всю свою ментальную силу в единый кулак… Нет, не в кулак. В невидимое лезвие кинжала. И, оказавшись вплотную к истекающему кровью и энергией магу, я вонзил этот кинжал.

Заглянул ему в глаза — и пронзил его разум своей силой. Ударил в открытую брешь, ослабленную болью и страхом смерти. Добрая половина моей души хлынула в его разум, затопив всё.

Я почти слился своими мыслями с его, ощутил его боль, его страх, его желание позвать на помощь… И невозможность сделать это в загрязнённом эфире.

Загрязнённом не только моей силой, но и им самим, разрядившим за десяток минут добрую сотню нательных артефактов.

А Аргон пронзительно закричал. Искажённым, почти неузнаваемым голосом, он в кои-то веки не шептал, как привык, а орал что есть мочи.

— Я не должен умереть здесь!!! — едва разборчиво стонал он, а кол в его груди уже из чёрного стал алым, начал пульсировать. — Но я заберу всех с собой! Весь этот жалкий город!!!

Пора. Если я правильно расшифровал жреческие хроники в той самой экспедиии, сила посмертного проклятия действительно может стереть несколько кварталов…

Я, не теряя скорости, что есть мочи врезался в Аргона. Не ударил клинками, а обхватил его худое, обжигающе горячее, тело.

Парень испуганно дёрнулся, а я рванул вверх. Понёс его выше, выше, выше!

— Нет! Не смей!!! — понял он, что я задумал… А потом его лицо разгладилось. — Впрочем… Главное, что ты сдохнешь, Альдеон… И я наконец стану героем…

«Айлин. Пусть Матвей разгонит флаер до предельной скорости, какую только сможет выжать — и врежется в меня, когда я прикажу. Мы должны успеть».

Таким был мой мысленный приказ — это последнее, что я успел сделать до того, как схватил Аргона, как жуткое дестабилизирующее поле кола-артефакта поглотило нас, мешая всякой связи.

Никакой телепортации, никакой ментальной связи, ничего больше нет. Как только Аргон пронзил себя, он был обречён. И он явно это понимает.

Но, сквозь его безумныый истеричный смех и рёв воздуха, рассекаемого нами, я слышал ещё и звук энергодвигателей флаера. И он приближался.