А значит… Три!.. Два!.. Один!

— Прощай, ублюдок.

Удар.

Удар безумной силы — чёрный обтекаемый нос флаера врезается в меня. И я будто со стороны вижу, как лопается мой первый ментальный барьер, второй… Как я, едва не теряя сознание от хруста костей, сотворяю новый, и новый, и новый, как теряют энергию доспехи духа…

Обычный человек погиб бы мгновенно. Да и многие местные практики, абсолютно не умеющие в защитные техники.

Но не я. Прижатый к носу флаера силой в несколько атмосфер, чувствуя, как всё новая энергия утекает на всё новые ментальные щиты, я летел спиной вперёд в ночном небе — и смотрел на взрыв.

Может, крутые парни на них и не смотрят. Но этот однозначно стоил того.

Я высоко успел взлететь, пока Аргон умирал, пока я выжигал ему мозги своей ментальной силой. Пожалуй, на несколько километров над землёй, и дышал я здесь уже с огромным трудом и лишь благодаря энергии.

И теперь, высоко над ночным городом, небо разрезала сияющая алым огромная трещина. Будто застывшая молния расколола небосвод надвое. А затем из этого разлома хлынул Хаос.

Переливаясь всеми мыслимыми и немыслимыми цветами, густая дымная энергия забурлила в небе, мгновенно расплёскиваясь почти до самого горизонта.

Ночь превратилась в день — но в день, залитый то кроваво-алым, то кислотно-зелёным, то лилово-чёрным свечением. В этом губительном мареве то и дело возникали оформленные образы — гигантские чудовища с тысячами щупалец, конечностей, голов.

Слишком малая концентрация Хаоса, слишком густой эфир, мешали им воплотиться в реальность. Но менее кошмарным небо, заполненное потусторонними видениями, от этого не выглядело.

Под натиском этой силы таял воздух, таял эфир, таяли все возможные виды волн. Даже в далёких домах погас свет, а улицы погрузились в лиловый мрак.

Но я справился. Сумел набрать достаточную высоту. И хаотическая энергия, неподвластная физическим законам, не доползла до крыш многоэтажных жилых блоков. Разлилась в небе, испарив облака и затмив звёзды — но пострадают от неё разве что некоторые практики, пользующиеся плохими артефактами, не защищёнными от дестабилизации.

К счастью, флаер Матвея был защищён.

— О-хе-реть! — простонал он, вываливаясь из кабины, когда флаер добрался таки до земли. Приземлились мы на берегу небольшой грязной речки, одного из множества притоков Невы. — Просто охереть блин!

Ему пришлось нелегко. Флаер ведь черпает свои свойства из Источника пилота. И Матвей, разгоняя и защищая машину, вложился на полную. Из носа парня текла кровь, она же была размазана по щекам. Его всего трясло, а Источник выглядел почти опустошённым.