— Ну так дай мне меч и поспаррингуемся. — криво ухмыльнулась Оля, заранее зная ответ. И брат её не подвёл.

— Ну ты тоже это, лошадей не гони давай! Тебя там в пансионате твоём выучили всяким… Приёмчикам! Что если ты мне синяков наставишь, а⁈ Что маменька скажет?..

И Оля как всегда не сопротивлялась. Тем-более, что, когда она без сил упала — избитая и по мелочи израненная ледяной магией братца, он довольно произнёс:

— Ладно уж, сеструха. Молодец ты. Скажу маменьке, чтоб сегодня плату за ужин с меня вместо тебя списала.

Оле хотелось ответить, что мать ем деньги на эту «плату» и выдаёт — такие уж отношения в семье. Типичные для многих обедневших дворян.

Но вместо этого она лишь молча встала и, на пошатывающихся ногах, побрела обратно в дом. В их старый особняк, и снаружи, и внутри выглядящий как дом с привидениями.

Кровельщики и прочие мастера покинули Род первыми. Сразу, как мама заявила, что денег им платить у семьи нет. С тех пор дом чинит брат с отцом. А с недавних пор ещё и Оля.

— Раз в городе ничего добиться не смогла — думаешь, на материнской шее ярмом будешь висеть⁈ — вспомнились ей слова матери, сказанные ей, когда она вернулась в поместье. — Шиш тебе, бестолочь! Мне тут одного дармоеда хватает! Работа для тебя найдётся… Вот, хоть за пёсиками моими ухаживать будешь. И смотри, чтобы ни один волосок с них не упал без твоего ведома! За каждый уплотишь!

Оля прошла по пыльному коридору мимо комнаты отца. Он, как и всегда в первой половине дня, спал как убитый после своих полуночных игр. Оля даже не заметила, когда он успел вернуться из казино.

Ну, как «казино» — из поместья Жидкова, который давно организовал у себя что-то вроде притона. Но для дворян, со всеми приличиями. Туда-то и уходили все лишние деньги Рода.

Половица под ногой противно скрипнула — и Оля воззвала к Источнику. Старый особняк тут же преобразился до неузнаваемости. Пыль исчезла, коридор залило ярким солнечным светом, а на стенах вновь появились давно проданные именные картины их именитого предка.

Оле не хотелось признаваться в этом, но мама права. Она — бездарность. Бестолочь. Нет, по силе Дара иллюзий с ней не мог сравниться никто из тех, кто пытался вместе с ней поступить в Казанский Институт. Она — выдающаяся иллюзионистка…

С одним лишь изъяном. Её мощнейшие иллюзии действуют… лишь на неё саму. Меняют что угодно до неузнаваемости, полностью подделывая все виды восприятия. Но только для самой Оли.

Она может создавать целые миры у себя в восприятии… Но не может никого в них привести.

Провалив экзамены в институт, девшка пыталась податься в творчество, но увы. Вообразить и воплотить у неё выходит что угодно. А вот когда приходит пора описать или зарисовать это — её будто паралич охватывает.