— Классические — нельзя. — ответил я. Я и сам уже изучил этот вопрос, когда думал над тем, как именно мне охотиться на Полководцев. — Но вот пройти за пределом реальности, или прямо по её границе…

Все замолчали, продолжив слушать причитания монарха. Для местных мои слова звучат как бред — никакого понятия «границы мира» в их науках просто не существует.

И только Ольга смотрела на меня с тенью понимания. Думаю, ей доводилось пользоваться обычными порталами, и разницу с воронкой, по которой мы выбрались из лаборатории Чеканова, была заметна.

А Император тем временем, покончив наконец с витиеватыми соболезнованиями и заверениями в том, что Гвардии будет повышено финансирование, а оборона Очагов непременно усилена, в том числе этой же Гвардией, начал нечто совсем уж странное:

— Эта девочка, — повернулся он к молчащей Айлин и аккуратно погладил её по голове. — Прорицательница. Знаю, как удивительно и, быть может, даже странно звучат сейчас мои слова. Но, дорогие подданные, поверьте — она и только она сумела предсказать случившееся с несказанной точностью!

— О-о, ну всё, можно вырубать. — криво улыбнулась Катя. — Фэнтези я терпеть не могу. Прорицательница, надо же… Что за чушь⁈

Остальные поддержали её возмущение. То, что никаких настоящих пророков не бывает, известно даже детям — ведь никакой судьбы и предопределения нет. И даже Боги способны лишь просчитывать последствия своих действий.

Триумвират что, решил выставить монарха душевнобольным?..

А с другой стороны — почему, собственно, нет? Почему они должны делать ставку только на монарха, а не на его противников?

И эта карательная акция… Это ведь явно была она. Уничтожение гвардейских офицеров, посмевших нарушить приказ сверху… Не подают ли они сигнал самой верхушке Гвардии? К тому же, Император под их контролем, и он публично пообещал усилить эту самую Гвардию.

Ответов на эти вопросы у меня пока нет. Но что я знаю точно — это то, что найду я их только в столице. Раз они готовы открывать порталы с тварями прямо в города, значит мои мысли о потере ими контроля неверны.

Значит, они наоборот чувствуют себя хорошо закрепившимися. Чувствуют, что есть на кого свалить последствия собственных действий.

Решив не делать поспешных выводов, я молча дослушал речь монарха. Под конец, рассказав всей стране несусветную чушь о чудесной девочке-пророчице, он представил и второго стоящего рядом с ним человека:

— Этот мужчина — старший брат сего чудесного ребёнка. Представься же.

И мужчина — по очертаниям, тот самый, которого я видел в воспоминаниях Оли — снял капюшон.