Исключение составляли совсем отдельные особняки, выстроенные так, чтобы элитарность их хозяев была видна со всех сторон и с каждой окрестной дорожки.

Наземного транспорта тут почти не было, зато воздушные авто припаркованы чуть ли не у каждого балкона, отчего небо ещё сильней теряется в тенях и полумраке.

Всюду здесь улицы пересекаются каналами с разноцветной водой, заряженной эфирными сгустками, люди на улицах ходят так, будто у них впереди всё время мира и спешить им точно некуда, да и одеты явно не в духе простонародья.

— Сейчас народу немного. — пояснила Мария. А затем многозначительно добавила: — Утро…

Только у дверей многочисленных заведений, видом своим претендующих на императорские бальные залы, не меньше, виднелись еле живые молодые и не очень люди, вяло разбредающиеся по транспортным средствам.

Надо сказать, труп нас встретил и здесь. Бледная хрупкая девушка со вспоротыми наискось венами, обильно залитыми чёрной кровью. Но здесь ей занималась не полиция — какой-то вихрастый парень, одетый в тёмно-зелёный смокинг, телекинезом забросил её в открытую повозку и громко приказал:

— Везите её к лекарям! Она в стазисе, вроде ещё успеют что-то сделать! Если же нет — везите на квартиру Изборских. И сообщите, что досудебную могут отправить на имя Прониных.

Безмолвно кивнув, водитель-автомат взмыл на повозке в небо и бесшумно умчался куда-то по переплетённым улочкам.

— Погоди. — удивилась Оля. — И что, вот так вот какая-то дворяночка погибнет, а всем будет плевать⁈

— Ну почему же? — без тени веселья улыбнулась Мария. — Сказано же, куда отправлять досудебную. Захотят доказывать что-то — обратятся к Гвардии, она тут за полицию. А за следствие — маги-криминалисты. Всё это безумно дорого. Но если Род покойницы богат и знатен, или если она им дорога… была, то заплатят. Ну или эти Пронины богаче и знатнее, и заплатят больше. Быть может, если дело выйдет громким, вмешается Министерство Юстиции. Вот тогда уже будет общеимперский суд. А так… У кого денег больше, тот и молодец. А может будут решать спор дуэлью. В таких случаях, когда есть тело и право возмездия, они всё ещё разрешены.

— Какая честность. — усмехнулся я.

— Честность?

— Ну да. Никто здесь не притворяется, что что-то кроме денег и личной силы имеет значение. Молодцы.

Остальные, впрочем, моей насмешки не поддержали. А я подумал, что нет ничего удивительного в том, что Триумвират выбрал именно это место. Здесь они, должно быть, как рыбы в воде. Значит, придётся немного порыбачить.

Быть может — сетями и динамитом.

— Приехали, друзья мои. — зевнула Мария. — Ах, дом, милый дом.