— Вкратце, не считая того, что переговорщик на нас напал — ну там отбились, — под змейские кивки «и так понятно было, я предупреждал», — на выходе из обводного нас в нави поджидал владеющий, с Пряного Острова. Именно поджидал, скорее всего — именно нас. Управлял навами-насекомыми, из нави. В яви не проявлялся никак.
— Хш-ш-ш… — задумчиво-озабоченно шипнул Серпент. — Понятно. Нехорошо. Впрочем, и беды особой нет, но учесть надо. Так вот, Михайло, «злобного врага» у корифея нет, как и у его людей. А вот недоброжелатели — считай, все.
И вкратце прошипел, что, в общем-то, все не «данники»-владетели — потенциальные враги. И сильные рода — саботажники без «потенциально», да ещё из Золотого их никто не гонит. Эти сильные владеющие, как я и отмечал, изучая литературу, хотят оставаться «равными»: ведут политику, сходную с корифеем, на своих землях. Но закономерно проигрывают в социально-экономически-производственной «гонке» — время упущено. Так что пытаются «выиграть упущенное время»: занимаются неоткровенным, но активным саботажем корифейских начинаний. Скрытно, на «горячем» не попадаясь, да и не так уж сильно мешая в глобальном смысле. Но, при этом, тот же род Рейнар (которые «не так и гадят, подуспокоилися, лисье семя» — шипел Серпент) обвинить прямо не в чем. Да и сильны лисы — с ними натурально надо воевать. И, что самое главное, такой «гадящий род» корифей просто не может выкинуть из Золотого, объявить войну или что-то такое, потому что он заинтересован во владеющих, он продвигает «корифейский порядок». И нападение не «по порядку» на сильный род — крушение массы планов.
Выходит, что идёт постоянная подковёрная грызня, несколько более агрессивная, чем мне казалось на первый взгляд. Причём, мотивацию владеющих понять-то можно… Только выходит, что «гадят из любви к искусству», везде, где могут, если есть возможность не спалиться. И вариант «прирезать важного человека, а лучше самого Лидари третьими руками» — самый распространённый.
Это не говоря о том, что в рамках самого Рода Лидари есть «разные интересы», что переводится как «грызня и интриги». Прямо Серпент не говорил, но из оговорок выходило очевидно. И, вроде как, дружина подчинённая непосредственно корифею и не при делах, вот только по факту по результатам этих лидарских интриг вполне можно сдохнуть. Справки о ста печатях, что мы вляпались в недавнее дерьмо без интриг корифейского рода, Серпент не давал. Да и не мог, потому что не знал ни черта.
— Понял, видом? — закончил короткое просвещение Серпент.
— Понял, воевода. Мог и сразу сказать.