А вот с одёжным шифром всё веселее. Вроде как — да, уважающий себя владетель должен заваливаться в Собрание непременно в тарантайке. Но я — не владетель, а точнее: не только владетель. Вообще, сейчас, ознакомившись с деталями, я мог вывести крайне ограниченное количество «подсословий». Владеющие — все «уважаемые» в массе, но жрецы — «светлые». Волхвы — «мудрые», видомы — «почтенные». Ну и корифей — «великий», самоназванный, но никто не спорит, так что такой. Преувеличивающие суффиксы, типа «уважаемейшего» и «почтеннейшего» — просто дань вежливости, никак с положением в социуме прямо не коррелирующие. Вот, в общем, все «подсословия» владеющих из распространённых и общеизвестных на Зиманде.
Соответственно, будучи представителем «выделенной группы», которой владетельные долбоклюи прощают даже такую жуткую и невместную вещь как книгочейство, я могу и пёхом заявиться. Какое-то количество придурков на меня может презрительно посмотреть. Но небольшое, да и не факт, что они будут вообще. Паладин я, в поисках покупателей, и не сношает, хмыкнул я, направляясь к Собранию.
Входа вне «подземной парковки» в этой богадельне… не оказалось. Точнее, не было с фасада здания, а в подворотне что-то вроде такое было. Для поставщиков провизии, сотрудников и прочей публики, несомненно. Но туда я, как понятно, не пошёл. А сделал максимально сиволапую и блааародную морду и потопал в подвал.
Препятствий до первого этажа не встретил — служки копошились, кучера переговаривались. А вот на первом этаже началось хамство. Не прямое, косвенное, от охреневшего обслуживающего персонала. Видимо, мой «заход», а не заезд был этими дармоедами отмечен, и встречал мою персону не управляющий, а какой-то долговязый лощёный одарённый, с педофильскими усиками на бритой ряхе.
— Уважаемый, услуги корчмы и девок в Собрании сегодня никто не оплачивает, — сквозь губу процедил этот деятель.
— Управляющего зови, — не стал я пререкаться с халдеем, не удостоив его даже прямым взглядом.
— Достойный управляющий Кацл занят, уважаемый…кх-х-х… — зашипел халдей, слегка придушенный лапой и приподнятый над полом.
На это действие произошло какое-то копошение, но скорее убегательного толка — видно, кто-то наблюдал. А я спокойно, с расстановкой, стал хрипящему растолковывать политику партии.
— Не «уважаемый», а «почтенный». И когда видом Потапыч изволит велеть, чтобы пред его очи представили управляющего — что надо сделать? — поинтересовался я, отпуская халдея.
— Кхр-рх-кх… Пхозвать? — просипел придерживающий горло скрюченный тип.