А пока…

— Стоять! — рявкнул мне в спину мужской голос.

Точно шут крутит, мысленно сплюнул я, изящно уворачиваясь от бегуна, приволакивая ногу. Бегун о ногу, естественно, споткнулся. И продолжил свой маршрут уже кувырком, знакомясь со ступеньками. Но ведь точно шут — в прошлый раз журналистка, в этот раз какой-то хрен из кошачьих. Но что-то из беговых кошачьих, те, которые древесные, так башкой о ступеньки стучаться не будут.

Докатился этот котик до площадки и раскинулся на ней, подавая признаки тяжёлой ударенности головой и потери сознания. Я было припечатал его придурком, который даже не обернулся зверем, но потом милостиво передумал. Посчитав его придурком просто.

Дело в том, что этот владеющий был не слишком силён, так что мог и не быть териантропом. Не говоря о том, что определённые качества владеющего он в своём изящном качении проявил: простой человек от ударов по кумполу в таком количестве и такой силы демонстрировал бы не признаки ударенности, а признаки скоропостижной кончины.

— Кто таков? — поинтересовался я у нескольких служек, с явным лекарем одарённым, копошащихся у тела.

— Уважаемый Жатец Квидый, почтеннейший видом, — ответил один из служек.

— И чего ему от меня понадобилось-то? — задумчиво пробормотал я себе под нос.

— Не могу знать, почтеннейший, — раздалось мне в спину от того же служки.

— Не можешь — и молодец, — парадоксально ответил я, спускаясь уже в подвал-гараж.

И пытался понять, что это и с хрена ли. Потому что никаких «Квидых» я не знал, а все хоть что-то из себя представляющие рода Золотого я изучил хотя бы по фамилии. Жизнь заставила, скажем так.

И Квидых в изученном точно не было, значит, какой-то заштатный род, не насчитывающий и десятка человек, небогатый и без земель. Что, собственно, сила владеющего подтверждала: не совсем «слабосилок», но тот же бобрёныш, например, этого торопыгу хвостом бы насмерть прихлопнул, без всяких изысков. И что от меня, что видома, что дружинника, может понадобиться таком представителю заштатного рода? Спутал с кем-то? Как-то слабо верится, его «стоять» и решительный бег по лестнице это опровергает. Более того, однозначно «оскорбительно-агрессивный» тон и слова. Непонятно…

— Почтенный Михайло! — раздался в спину знакомый девичий голос, сопровождаемый топотанием по лестнице.

— Да вы издеваетесь! — буркнул я себе под нос. — Вот принципиально не буду ловить! — тихо, но вслух я предупредил журналистку Лисьей Правды.

Ну а услышала или нет — не мои проблемы. Не хрен по ступенькам сайгачить…

Впрочем, в данном случае Лиса наворачиваться не стала. То ли второй раз находила излишним, то ли услышала моё раздражённое бормотание. Доскакала до меня, поздоровалась гибридом поклона и книксена и затараторила. Типа задавала вопросы и брала интервью, но буквально погребла меня словами: этакая психологическая атака, похоже.