Клейн железной хваткой стиснул флакон с зельем, поднес его к губам и влил эликсир в горло.
Глава 946 Дар или проклятие
Ледяное зелье скользнуло по горлу, принеся Клейну легкое онемение — онемение, пробирающее до самых глубин души.
Его танец уже завершился, а дух непостижимым образом взмыл ввысь. Казалось, он в одночасье очутился где-то под небесами, откуда теперь с высоты птичьего полета взирал на развороченную площадь Воскресения и охваченный паникой от непрекращающихся ударов молний город Кукува.
В это мгновение его захлестнуло необъяснимое возбуждение. Юноша физически ощущал: от каждого мечущегося внизу человека тянется незримая нить, намертво зажатая в его собственной руке. Повинуясь его властным жестам, эти крошечные фигурки радовались и гневались, горевали и веселились, разыгрывая самые разнообразные сценки.
Подобное чувство за последнее время посещало Клейна частенько. Он прекрасно понимал, что это — взгляд истинного «Режиссера», воспринимающего всех участников действа исключительно как послушных марионеток, как актеров на сцене, которых нужно исподволь направлять и дергать за ниточки ради грандиозного, эпохального спектакля.
Уцепившись за это до боли знакомое ощущение, юноша торопливо взял себя в руки. Он титаническим усилием воли выжег из сознания все лишние эмоции, отстранился и принял позу ледяного, безмолвного наблюдателя, дабы не позволить страстям разыгрывающейся драмы поглотить свой рассудок.
Истинный «Режиссер» обязан слепо следовать сценарию, но при этом трезво оценивать реальность, с холодной головой препарировать факты и безжалостно отсекать всё лишнее. Эмоциональный накал, развитие сюжета и сплетение нитей интриги — всё это должно находиться под его абсолютным, непререкаемым контролем.
Едва душевное равновесие восстановилось, дух Клейна мгновенно обрел свинцовую твердость. И в ту же долю секунды он физически ощутил, как мощь эликсира бурлящим потоком растекается по венам, хищно раскидывая внутри тела сотканную из бритвенно-острых нитей сеть.
Внезапно сыщику почудилось, будто его ментальное тело вкупе с физической плотью безжалостно кромсают на мириады крошечных, кровоточащих осколков. Не в силах больше сдерживать первобытную агонию, он исторг из самых глубин растерзанной души истошный вопль:
— Нет!
Его разум мгновенно рассыпался на части. Каждый обрывок сознания намертво сплелся с отдельным куском истерзанной плоти, обретая свою собственную, извращенную волю:
Здесь был корчащийся от боли Клейн, там — брызжущий высокомерием Клейн, тут — ледяной и безжалостный Клейн, а вон там — мягкий и заботливый. Один упивался собственным весельем, а меж ними мелькали еще и Чжоу Минжуй, Шерлок Мориарти, Герман Воробей и Дуэйн Дантес!