— Договорились.
Закрыв еще парочку мелких вопросов, торговая часть собрания подошла к своему финалу. Клейн, опередив уже готового взять слово «Повешенного», заставил «Мира» Германа Воробья обвести собравшихся ледяным взором и изречь:
— Я завершил первичное расследование и прояснил суть дела о самоубийстве Карона в Баклунде.
Глава 893 Растения, похожие на волосы
Что касается дела о самоубийстве Карона, больше всех присутствующих им заинтересовалась «Справедливость» Одри. Однако она давно подметила, что «Фокусник» Форс тоже сгорает от любопытства. Поэтому юная аристократка не стала ни о чем спрашивать, а лишь сохранила неизменную позу, терпеливо дожидаясь, пока популярная писательница возьмет слово первой.
Не прошло и пары секунд, как «Фокусник» Форс, устремив взгляд на край стола прямо перед «Миром» Германом Воробьем, тщательно подбирая слова, произнесла:
— Какова же истина?
Клейн, загодя отрепетировавший в уме нужные формулировки, без малейших колебаний заставил свою марионетку ответить:
— Кукловодом за кулисами, скорее всего, выступает королевский советник Хевен Рамбис. Вдобавок он с высочайшей долей вероятности является членом попечительского совета Алхимии Психологии.
Едва услышав первую половину фразы, Одри невольно воскресила в памяти образ добродушного старца. Этот джентльмен происходил из знатной семьи, окончил Пертский университет, славился необъятным багажом знаний и блестящим умом. Он занимал пост советника при дворе уже более десяти лет, стяжав славу общепризнанного ученого, славного малого и истинного джентльмена.
Раньше Одри подозревала, что к гибели Карона могла приложить руку корона, но ей и в страшном сне не могло привидеться, что настоящим палачом окажется этот мягкий, милосердный, добрый и остроумный Хевен Рамбис!
А когда Герман Воробей вывалил на свет его вторую личину, девушка и вовсе не смогла сдержать бьющего через край изумления:
'Хевен Рамбис — Потусторонний? Член попечительского совета Алхимии Психологии?
Стало быть, он вполне может оказаться полубогом… Мы пересекались бесчисленное множество раз, и я ни на йоту не подозревала о его связи с миром мистики. Свято верила, что он всего-навсего интеллектуал с невероятно широким кругозором…
И если расследование господина Мира бьет точно в цель, в голове попросту не укладывается, как этот славящийся своим милосердием старец мог так безжалостно растоптать чужую жизнь. Хладнокровно лишить детей отца, жену — мужа, а родителей — любимого сына… Ведь в обычной жизни он всегда казался таким утонченным и полным сострадания… Ох, политика оказалась в сто крат грязнее, чем мне чудилось. Как, впрочем, и сама королевская семья…'