«Стоит дьякону Сесиме лишь замаячить на горизонте, и я тотчас же сверну эту операцию… Да и подстелить соломку загодя никто не мешает: придумаю благовидный предлог, командировку какую-нибудь, да и уеду из города от греха подальше…» — на чистых инстинктах, оправдываясь перед самим собой, мысленно пробормотал Клейн.
В следующую секунду он услышал, как его собственный голос безжалостно отрезал прямо в голове:
'Всё это таит в себе бездну форс-мажоров и слепых пятен.
А разве перед сегодняшним визитом в собор ты мог вообразить, что один лишь взгляд на «нити духовного тела» спровоцирует такую чудовищную аномалию?'
«В тот момент я как раз и трясся из-за возможных непредвиденных осложнений. Но рассудил так: раз я лишь наблюдаю издали, без прямого контакта, то и беды не случится. Решил, что просто впредь буду держать ухо востро… В конце концов, стопроцентных гарантий нигде не бывает, сюрпризы случаются на каждом шагу… Так кто же ты, черт возьми, такой?» — Клейн, наглухо зажмурившись, виртуозно продолжал отыгрывать истово молящегося прихожанина.
Голос выдержал едва уловимую паузу и произнес:
'Я — Клейн. А ты — Чжоу Минжуй.
Нет, постой. Я — Чжоу Минжуй, а ты — Клейн…'
«Так я и знал…» — волосы на теле Клейна вновь встали дыбом от леденящего ужаса. Юноша твердо вознамерился немедленно покинуть собор Святого Самуила, вернуться в особняк и вплотную заняться лечением собственного расщепленного разума.
Пока эта шизофрения лишь пустила первые ростки, вырвать её с корнем не составит труда. А вот если субличность успеет окрепнуть, налиться силой и пойдет в лобовую атаку за контроль над телом — тогда пиши пропало, придется бить челом за подмогой на сторону!
Медленно распахнув глаза, он с абсолютно безмятежным, просветленным лицом обратился к сидящему рядом епископу Электре:
— Кажется, я наконец-то успокоился.
«С тех пор как я поехал крышей, мой рассудок изрядно окреп…» — произнося эти слова вслух, мысленно сыронизировал Клейн.
Эта привычка вечно сыпать язвительными комментариями про себя была для него жизненно необходима. Во-первых, такова уж была его истинная натура, а во-вторых — это служило железобетонным якорем, не дающим ему забыть собственную суть и безвозвратно раствориться в очередном «отыгрыше».
Епископ Электра расплылся в теплой улыбке:
— Сама Богиня осеняет вас Своей милостью.
С этими словами священник перехватил у подошедшего пастора кубок с чистой водой и учтиво протянул его Дуэйну Дантесу.
В лишних разъяснениях Клейн не нуждался. Он прекрасно знал, что это за святая вода, ведь ему уже доводилось ее отведывать. Титаническим усилием воли подавив тревогу и сохранив на лице маску абсолютной невозмутимости, юноша принял кубок и осушил его в один глоток.