Сио с тяжелой, свинцовой серьезностью кивнула:
«Именно так. Эпицентр на первом этаже. Я намерена спуститься и прощупать почву. А ты останешься на посту и глаз не спустишь с мистера Дантеса».
Писательница погрузилась в звенящее молчание на пару ударов сердца, после чего без лишних препирательств ответила кивком:
«Договорились».
Дождавшись, пока напарница выскользнет из их полуоткрытых покоев с балконом, она сноровисто выудила из потайного кармана «Дневник путешествий Леймано», изготовившись в любую долю секунды броситься в бой, едва запахнет жареным.
Тем временем Сио, с кошачьей грацией и абсолютно бесшумно ступая по ступеням, соскользнула на первый этаж. Ведомая незримым радаром своего чутья, она замерла у дверей одной из комнат.
Окончательно удостоверившись, что источник скверны таится именно по ту сторону створки, девушка слегка опешила. Ее лицо стремительно налилось ледяной, непроницаемой суровостью:
Если память ей не изменяла, эти покои принадлежали не кому иному, как тому самому мажордому Вальтеру, что и нанял их на эту работу!
И пока она барахталась в этом мимолетном ступоре, та самая дрянь, что так истошно била по ее интуиции, внезапно испарилась без следа. В комнате воцарилась звенящая, мертвая тишина, словно там отродясь не творилось никакой чертовщины.
Сио торопливо припала ухом к дверному полотну. Напрягая слух до предела, она всё же уловила слабое, мерное дыхание живого человека.
Проторчав в засаде еще какое-то время и так не дождавшись от мажордома Вальтера ни единого подозрительного шороха, девушка с недоумением на лице ретировалась обратно на третий этаж. Выложив всё как на духу своей подруге Форс, она подытожила:
«Ну и как поступим? Сделаем вид, будто ни сном ни духом, или всё же подыщем способ шепнуть мистеру Дантесу о том, что у него под носом творится дичь?»
Форс, погрузившись в недолгие раздумья, отозвалась:
'Как знать, быть может, мистер мажордом и не таил никакого злого умысла?
Пожалуй, стоит пока подержать его на карандаше и понаблюдать'.
Вынеся свой вердикт, писательница не удержалась и сочувственно поцокала языком:
«Положа руку на сердце, этот Дуэйн Дантес — тот еще бедолага. Мало того, что его внаглую использовали как пешку для подставы барона Синдраса, едва не упрятав за решетку и не пустив по ветру репутацию, так еще и под боком у него ошивается дворецкий, балующийся черной магией с неведомыми, мутными мотивами. Эх, искренне уповаю на то, что это не будет стоить ему головы. Как-никак, перед лицом подобной чертовщины он всего-навсего жалкий, абсолютно беззащитный смертный».