Внизу подписался: капитан Северцев.
Две фамилии стояли в одном листе, обе моей рукой, и никто в целой армии не заметил бы тут ничего, стоящего внимания.
Запаса должно было хватить на несколько суток.
Про воду в донесении стояла одна строка, и больше про неё писать было нечего: вода заняла оба окопа, нашу низину и его ходы, и держала теперь всё, что мы с ним не поделили, одна.
Туров зашёл перед сном — доложить, что ведомости на возврат имущества готовы, и остался стоять у двери.
— Рука? — спросил я.
— Пальцы пошли. — Он пошевелил ими у свечи, как показывают фокус. — Писать не пишут, но держат.
— Держать пока и надо.
В десятом часу в дверь постучал полковой адъютант и передал полевую записку.
Записка была короткая: капитану Северцеву прибыть завтра к десяти часам в штаб армии. Подпись стояла не Шабанова — выше.
Зачем — в записке не было. Что дальше — тоже.
Я прочёл её один раз и убрал за обшлаг.
На сборы ушло несколько минут.
Я перевернул листок и написал на обороте: «Буду к десяти». Отдал адъютанту и спросил единственное, что имело значение до утра:
— Гать проезжая?
— Вода, господин капитан. Пешком пройдёте.
Я разбудил Турова, передал ему донесения и ключ от ящика с бумагами, велел сдать всё по описи, если до полудня не вернусь и не пришлю записки.
— А вы вернётесь? — спросил он просто, как спрашивают о расписании.
— Не знаю. Записка без «зачем».
— Без «зачем» плохих записок не пишут, — сказал он. — Плохие пишут подробно.
Я не стал разбирать, прав он или нет.
До света оставалось несколько часов, и почти всё это время я проспал.
Глава 13 Два представления
Штаб снимался с места.
Из обоих домов выносили ящики, и выносили не спеша, как выносят то, что складывали полтора месяца.
В комнатах со стен были сняты карты, и на местах, где они висели, остались светлые прямоугольники — обои под ними не выгорели. По этим прямоугольникам можно было прочесть всю операцию: где висела большая, где две поменьше, где узкая длинная полоса участка, из-за которой в феврале ломали копья.
Стульев уже не было, поэтому садиться было некуда.
Разговор занял несколько минут.
— Пришли. Хорошо. — Он вынул из папки один лист. — Читайте здесь, я вам его не отдам, покуда не распишетесь.
Я прочёл, стоя у подоконника, потому что подоконник был единственной ровной поверхностью на весь коридор.
Он изложил дело коротко, в нескольких абзацах.
Первым — отчислить от должности командира сводного батальона.
Вторым — назначить начальником особой команды для опытной разработки способов атаки укреплённой позиции, с правами командира отдельной части.