— Господин капитан…
— Господин подполковник, у меня в ходе будет восемьдесят человек и три старших. Если немец, покуда мы там, ударит по выступу — а он ударит, — держать его будет некому, кроме вас. И держать надо будет тем, что останется: вашими двумя сотнями, ротой без Ветлугина и тремя траверсами.
Он молча.
— А рота? — спросил он.
— Рота останется у вас целиком, кроме Ветлугина. Ветлугин мне нужен на подноске, потому что он один из ваших ходил моими проходами и знает, где там низина.
— Логично, — сказал он наконец. — И скверно.
— Скверно, — согласился я.
Больше мы об этом не говорили.
Глава 10 Темная вода
Четверых я проводил до горловины сам и дальше не пошёл.
Дальше начиналась низина, и по низине была протянута верёвка с узлами через десять шагов, и держаться за неё следовало левой рукой, чтобы правая осталась свободной. Первым в темноте нащупал верёвку Наливайко.
— Ваше благородие, — сказал он вполголоса, — вы бы шли. Мы тут сами.
Мне нечего было ему ответить такого, что стоило бы сказать вслух, и потому я сказал только то, что относилось к делу:
— Помните: покуда он вас видит, он не смотрит вправо. Он и должен вас видеть.
— Так мы ж понимаем, — сказал Наливайко. — Дело нехитрое.
Он поправил на плече лямку, подтянул подшитый дратвой сапог и полез в темноту, остальные полезли за ним, и верёвка коротко дёрнулась четыре раза.
По дороге назад я в последний раз проверил проход, и проверял его не глазами, а сапёрным унтером.
— Кол с тряпкой стоит?
— Стоит, ваше благородие. С нашей стороны видать, с ихней нет. Я его в глину вбил под наклоном, чтоб тень не давал.
— Ежели его собьют?
— Тогда третий кол слева от воронки. Он приметный, на нём проволока в три оборота.
Он сказал это так, будто отвечал на вопрос о погоде, и я подумал, что успел привыкнуть спрашивать его прежде, чем решать.
Артиллерийского наблюдателя я нашёл в нише у поворота. Он сидел на ящике, положив на колени планшет, и трубка лежала у него на плече, и вид у него был человека, который очень боится ошибиться и от этого делает всё вдвое медленнее.
— Подпоручик. Номера при вас?
— При мне, господин капитан. Три номера. Первый — бугор, второй — вторая линия против стыка, третий — ход за нишей.
— Второй — только по моей ракете. Не по звуку. Не по крику. По ракете.
— А ежели ракету не увижу?
— Тогда не стреляйте вовсе. Мне лучше остаться без ваших шести снарядов, чем получить их себе в спину.
Он записал это в книжку слово в слово — ровно то, что я сказал, а не то, что понял. Я стоял над ним и следил за карандашом.
Молчанова прислали с прежнего участка к вечеру, с двумя телефонистами и второй катушкой. В бумаге Шабанова стояло: «для устройства передовой связи на время действия». Номеров ему не дали — три номера оставались за молодым подпоручиком, — зато провод был его и спрос за провод тоже.