— «Принцу Ойгену» и «Адмиралу Хипперу» отходить на полной скорости, и стараться увеличить дистанцию, если нельзя ее разорвать. Продублируйте приказ дважды, исполнение незамедлительно.
Адмирал ожесточился — только сейчас он приговорил более тысячи двухсот германских моряков к смерти, но такова доля и долг адмирала. Потому он сейчас стоял на мостике, смотря в бинокль на британские линкоры. И вроде дистанция начала возрастать, что не удивительно — его линкоры вроде как начали отрываться от британских «кингов», за немногим чуть не перерезав курс. Все же большая на полтора узла скорость начала сказываться, теперь только держать такой ход, и через два часа дистанция увеличится со ста до ста тридцати кабельтовых, а то и до ста шестидесяти, на которых стрельба полностью прекратится, так как точность огня станет никакой. Единственная опасность исходит от американского линкора, который оказался удивительно быстроходным. Но тут надо молиться, чтобы не случилось какой-нибудь поломки, что станет катастрофой, или попадания снаряда в слабо защищенную носовую оконечность. Тогда ход придется сбрасывать на какое-то время, и линкор под «звездами и полосами» сможет резко сократить дистанцию, и к вечеру сможет нагнать германскую эскадру. Но и тогда не будет так печально, трое против трех, но люфтваффе уже сможет всеми силами вмешаться в противостояние, что немаловажно. Нужно только пройти этим ходом три часа, и завести линкоры под «зонтик».
Конечно, вражеские крейсера с эсминцами могут выйти в «голову», обогнав германские линкоры, но в драку никогда не полезут, отучились, слишком неравны силы. Ведь даже одно попадание 38 см снаряда может, если не уничтожить, то полностью вышибить эсминец, крейсеру потребуется снаряда три-четыре. Эти корабли опасны только ночью, а вот с этим для англичан совсем плохо — «плотные» сумерки стоят два с половиной часа, не больше, скоро начнется период «полярного дня», когда солнце практически не заходит за край горизонта.
— Радиограмма от контр-адмирала Бея, экселенц. «Хейнкели» повредили «колонию», отстает — мы прорываемся'.
Голос флаг-офицера на последних словах чуть дрогнул от вздоха облегчения, адмирал сохранил невозмутимость на лице, хотя новость была приятной — легкие крейсера были намного южнее, потому их уже взяла под защиту береговая авиация, а летчики в ней опытные, давно воюют на севере. Так что еще немного пройти, уже меньше ста миль, и он обретет серьезные шансы на спасение. И не успел додумать мысль, как стоявшие рядом офицеры разом ахнули, а один от нервного срыва воскликнул: