Она тихо засмеялась своим колокольчатым смехом, и Артур не смог удержаться, глупо засмеялся вслед за ней.

— Ведьма, — сказал он, лучась безосновательным счастьем и разрываясь от непереносимой нежности, которую испытывал к этой необычной женщине. Нежность такая… такая.… на кончиках пальцев. И она тесно переплеталась с неудержимой животной страстью.

В подобные моменты Артуру казалось, что он погружается в безумие. Но она, эта головокружительная дикая опытная кошка, вполне могла свести с ума и его, уважаемого директора санатория. С сединой и, несмотря на все старания, плывущим животом. С солидными сбережениями и весом в обществе. К его услугам могли быть самые юные и длинноногие девочки — от пациентов до медперсонала, но только эта сумасшедшая баба в увядающем возрасте вызывала чувства, неподвластные человеческому контролю.

Словно она, вторгаясь в уже знакомый инстинкт продолжения рода, шла дальше, глубже, длинными тонкими пальцами перебирала все оттенки желания, вносила нюансы своим неповторимый запахом, пропитывала им каждую ноту страсти, добиралась сущностью до самого истока и обнаруживала за ним ещё одну нескончаемую бездну. И это состояние — противостояние между ними — длилось, не теряя своей остроты и горькой сладости, уже даже не годы, десятилетия.

— Ведьма? — задумалась Аида. И тихо протянула. — А если старая, выжившая из ума ведьма? Что тогда? Что ты скажешь, о чём будешь просить, мой Ромео, сходящий со сцены?

Его потянуло за глубиной голоса в омут фраз. Опять раскис, потерял волю, хотя уже прекрасно знал, что она может говорить так — не словами, а смыслом за гранью реальности. Или за гранью разума? С Аидой всегда было непонятно.

Это состояние не отпускало даже через несколько часов после её ухода. А Аида обязательно уходила. Просачивалась сквозь пальцы, не давала схватить, остановить, присвоить. Её всегда не доставало.

Артур подумал всего лишь долю секунды и выдохнул:

— Я всё равно буду любить тебя.

Аида покачала головой.

— Не зарекайся. Может, совсем скоро ты развернёшься на девяносто градусов. От любви к ненависти. От обожания к презрению.

Она наклонилась к нему и быстро, прохладно провела губами по щеке. Затем вскочила и вышла из комнаты. Артур не заметил, когда полностью оделась и привела себя в порядок. Шаги были настолько легки, что, даже тщательно прислушавшись, он ничего не мог отразить в теперь пустом и глухом пространстве тонких стен и длинных коридоров.

С горечью Артур подумал, что ему опять не хватило Аиды. Без неё всегда хочется чего-то ещё.

В тишине, наполненной тоской по только что ушедшей, резко раздался звонок телефона.