Яське очень хотелось помочь сдерживающей рыдания женщине, но она не знала: как?

— Вы… Вы…

Больше ничего сказать и не могла.

— Вы говорили о чернилах для татуажа, — продолжала незнакомая Татьяна. — Ринат принимает антидепрессанты, у него нервное заболевание. Может, это как-то повлияло, может, состав оказался несовместимым? Врачи говорят, что ничего подобного, но я думаю, может, дело в этом? Просто случайность. Мне хочется верить, что случайность. У него были галлюцинации. Казалось, татуировка разрезает его на части.

— А что именно там наколото? Какая татуировка? — перебила Яська собеседницу.

— Крест. Крест в круге. Ему казалось, что…

Как-то вдруг Татьяну словно прорвало, сдержанность оставила, и она начала совершенно незнакомой Яське рассказывать всю их жизнь с Ринатом. Наверное, ей не с кем было поговорить.

Из потока обрушившихся слов Яська выхватила самую важную, по её мнению, информацию. Ринат договорился с Лариком, что тот сделает ему тату, когда клиент до беспамятства напьётся. Совершенно против правил мастера, он никогда не работал с клиентами, которые приходили даже просто немного навеселе.

С какой стати Ларик согласился? И…

Кто это скрипнул калиткой во дворе?

* * *

Тумба медленно, но шёл на поправку. Гера с удовольствием отмечал, что с каждым днём в глазах пса всё яснее появляется былой интерес к жизни, нос становится всё влажнее и любопытнее, а шерсть — шелковистей. Тумба уже вовсю вилял хвостом, когда Гера приходил домой, но не лаял, вёл себя неслышно. Умное лохматое существо понимало, что раскрыть своё присутствие в доме чревато изгнанием.

Гера и так каждый день встречал с тревогой, но бабушка почему-то до сих пор не обнаружила несанкционированного постояльца в доме. Это было чудо, и парень воспринимал его ни больше ни меньше как знак судьбы.

А пёс не переставал удивлять и восхищать. Например, он научился быстро и бесшумно прятаться под кровать, только услышав шаги в коридоре. Сидел там тихо-тихо, кажется, даже не дышал. Что касается туалета, Тумба оказался так же на редкость терпелив и всегда дожидался Гериного прихода. Под покровом ночи они оба-двое вылазили в окно и совершали бесшумный променад по тёмному двору, совмещая приятное с полезным. В смысле необходимое с ещё более необходимым.

— Ты, Тумба, хороший пёс, — не забывал Гера хвалить друга, подсыпая в миску собачьего корма.

Тумба тыкался ему в ладонь влажным носом, с благодарностью подставлял лохматую ушастую голову под локоть.

— Что же это случилось с тобой-то?

Пёс виновато оправдывался, тихонько повизгивая.