— Эни, бэни, — замурлыкала Аида, протирая большую металлическую чашку относительно сухим полотенцем (по утрам выпадала роса, безжалостно окутывая влажным покровом всё вокруг палаток), и, словно очнувшись, сплюнула:

— Чёрт! Вот же навязчивая считалочка.

Из соседней палатки раздался детский плач. Аида посмотрела на наручные часы, охватившие тонким золотым браслетиком её запястье, и улыбнулась: скоро обед. Валя настолько любил покушать, что по нему можно сверять циферблат. Его взволнованный бас раздавался ровно за пятнадцать минут до кормления.

«На всякий случай», — подумала Аида, — «чтобы не забыли».

— Ты чего улыбаешься? — муж всегда ловил её каждое, даже едва заметное, движение.

— Валя… Время обеда.

— Точно.

Олежка тоже засмеялся.

— Повар растёт.

Они все так сдружились и перезнакомились за эти несколько дней, что считали всю компанию родственниками. И изучили привычки чужих детей, словно собственных.

Изящная Ева. Она приехала с бабушкой, потому что заболел её братишка-погодок, и родителям пришлось остаться дома. Брата звали Адамом, и все взрослые участники лагеря постоянно подшучивали над библейскими именами карапузов. Вчера у бабушки Евы схватило поясницу, видимо, от сырых ночей, проведённых в непривычной палатке. Теперь Ольга Васильевна не могла ни согнуться, ни разогнуться, и вся компания дружно взяла маленькую Еву под свою опеку.

Особенно переживали за бабушку и внучку родители Даника — весёлая семейная пара, никогда не расстававшаяся с гитарами. Это они были инициаторами вечерних песен у костра, от которых у Аиды наутро болела голова и в глазах рябило от недосыпа. Светлана, мама Даника, взяла Еву в свою палатку, и у них теперь стало тесно, но ещё веселее. Аиде, несмотря на суету, которую постоянно устраивали Светлана и Алексей, очень нравилась эта жизнерадостная пара. «Наверное, Даник тоже вырастет балагуром и затейником», — думала Аида, наблюдая за Светланой, весело воркующей над двумя малышами: своим и чужой девочкой.

Ещё одна семейная пара — родители Рината — была наоборот, серьёзна и научно-сосредоточена на воспитании сына. По-татарски широкоскулые и черноглазые, похожие друг на друга, словно брат и сестра, они всё делали обстоятельно, полностью отдаваясь занятию. Будь то смена памперса или мытье посуды после ужина: любое действо имело под собой серьёзную основу и предварительно подвергалось дебатам. Рассуждений обычно в этом тандеме было гораздо больше, чем собственно дела.

С маленькой Маргаритой приехал только папа. Маму в городе задержали какие-то важные дела, но они ждали её со дня на день. Аида восхищалась ловкостью, с которой Стас управлялся с годовалой девочкой. И вообще…