Аиду вовсе не обуревал бешеный восторг от этой идеи, большая часть бытовых хлопот от такого «отдыха» с ещё совсем маленьким сынишкой ложилась всё-таки на её плечи. Но Олежка был так увлечён будущим путешествием! У него глаза горели, когда он планировал поездку. Созванивался с участниками «младенческой экспедиции», что-то распределял, координировал. И подспудно боролся со Стасом, инициатором клуба, за негласное звание Главнокомандующего в небольшой группе молодых родителей.

Она решила поддержать Олега, несмотря на все грядущие трудности. Аида понимала, что в лаборатории совершенно задавила мужа своим талантом и перспективностью. Ей дифирамбы начали петь ещё во время их с Олежкой студенчества. Пока муж бегал с хвостовками на пересдачу заваленной сессии, Аида на равных участвовала в практических испытаниях докторской своего научного руководителя.

Но по-настоящему её талант химика расцвёл пышным цветом, когда перспективная выпускница, отказавшись от аспирантуры, пошла работать в практическую лабораторию. Там занимались одним из самых многообещающих направлений: модификацией активных веществ. Группа, в которую они с Олегом влились после университета, работала над созданием модифицированных антибиотиков и противораковых препаратов. Аида предложила заменить атом водорода на атом фтора, и её идея сработала на предварительном этапе. Ферменты биосистемы терялись при новых вводных, не знали, что делать с незнакомцем, и антибиотик начинал вести себя по-другому.

Очень скоро Олегу стало понятно, что жена всегда идёт на шаг впереди него. Про таких говорят «поцелованная Богом». Он сник, когда почувствовал, что при всем старании не успевает за ней. И начал ревновать. То ли Аиду к науке, то ли науку к Аиде. Иметь талантливую успешную жену — сложное испытание для любого мужчины.

Только рождение Тимошки на время примирило Олега с ролью второго плана. И тут уж он с головой погрузился в воспитание сына, чувствуя себя главным хотя бы на этом участке, определенном ему судьбой. Отпуск по уходу за ребёнком тоже взял он. Молодую маму всё равно днём и ночью дёргали в лабораторию, и все вопросы оказывались жизненно важными.

Так что, не успев погрузиться в традиционную послеродовую депрессию, Аида продолжала свои научные разработки. За несостоявшуюся депрессию было даже как-то немного обидно. У всех, судя по разговорам знакомых женщин и мнениям психологов, она имела место быть, а Аида словно оказалась обделённой очередной женской «радостью».

И даже эти несколько дней на природе она выбила у жизни в целом, и у начальства в частности, с большим трудом.