Первой, как всегда, была собака.

* * *

Яська сидела прямо на полу и аккуратно убирала черенки у яблок. Она раздумывала: рассказать ли Аиде о странностях, которые произошли в небольшом городке за последние несколько дней. С одной стороны, наверняка Аида уже всё знала и, возможно, намного больше, чем сама Яська. С другой стороны, девушке не хотелось лишний раз убеждаться в связи Ларика с этими событиями. Она нисколько не сомневалась, что друг попал в дикий переплёт случайно, но каким боком — не понимала. И это терзало.

Наконец Яська всё-таки решилась:

— Аид…

Аида, мурлыкавшая заунывную песенку, прервалась.

— Что ты думаешь о смерти диетолога в санатории?

Тётка пожала плечами:

— Ничего не думаю. За тебя беспокоюсь… За твою ранимую, нежную психику.

— Но странно же, нет?

— Ясь, все люди когда-нибудь умрут, и это единственное, в чём мы можем быть уверены наверняка. У каждого свой путь в жизни, время и обстоятельства смерти — тоже, определенно, индивидуальные. Но одно неотвратимо: сама смерть. Выбрось из головы, успокойся. Ничего от нас не зависит, какой смысл выходить из себя?

— Тут есть некоторые странные обстоятельства…

Яська всё-таки решила поделиться с тёткой сомнениями. И рассказала о татуировках. И о незнакомой ей Еве. И о почему-то сбесившемся Тумбе. Говорила, а сама знала уже, что никакой связи между этими отдельными друг от друга событиями никто не увидит.

— Интересно, — ответила ожидаемо Аида. — И странно. Но совершенно лишено какой-либо единой теории. Например, о том, что в городе появился маньяк-татуненавистник. Он может на расстоянии гипнозом влиять на людей, сделавших себе наколки, и доводить мирных собак до лютого бешенства. Ах, да. Убивать именно клиентов твоего прекрасного Ларика.

Тётка рассмеялась:

— Сочинительница психологических триллеров, неси сюда бутыли. Будем сок на сидр разливать.

Яська, довольная, что Аида, мнению которой об устройстве мироздания она доверяла, не пришла в ужас от её рассказа, побежала за очередной бутылью.

Когда весь «продукт» разлили и поставили в тёмную кладовку отстаиваться, Яське была торжественно выдана бутылка сидра прошлогоднего. С ней она и пошла на столь любимые вечерние посиделки на веранду тату-салона. Там уже тусовался Гера, непривычно рассеянный и задумчивый. Ларик же наоборот незнакомо суетился и много говорил.

Поднимаясь на веранду, Яська поняла, что мастер уже плотно сидит на своей любимой теме.

— А что ты скажешь, Герыч, о венгерском тату–художнике Роберте Борбасе? Там любой фильм ужасов отдыхает! И люди идут на это, значит, кому-то нужно носить на себе присосавшихся монстров? Я его руку везде узнаю. Чернила — только чёрные, он одним цветом создаёт палитру. Начиная от светло-серого, знаешь, такой особый эффект получается: словно рисунок карандашом на бумаге. Рука мастера, вот я о чем говорю. Узнаваемая рука. А это уже настоящее искусство.