Тут Ларик увидел Яську, а самое главное: бутылку с сидром, и вдохновился ещё больше.

— О, Яська, привет! — радостно крикнул он

И продолжил:

— А японец Гаккин? Это плотный и в то же время масштабный рисунок, его тату — словно одежда. Он покрывает чернилами всю кожу, «одевает» клиента в вечерний костюм. И к нему едут со всего мира.

— Со всем миром ты не справишься, — констатировала Яська, доставая с полки кружки для сидра. — У тебя нет такого коэффициента полезного действия. Ты отвлекаешься на философствования о том, что тату — это искусство, достойное встать в одном ряду с созданием живописи, музыки и поэзии.

— Ты, Яська, — ответствовал проповедник тату-теории, намёк уловивший, но проигнорировавший, — все время ёрничаешь по этому поводу, хотя не понимаешь сути поставленного тезиса. Не знаешь ни истории татуировки, ни теорий и направлений, а берёшься судить с точки зрения невежественного обывателя.

— А вот и нет, — торжествующе сказала девушка, которая буквально вчера прочитала статью о Гаккине в интернете.

Она, взбудораженная своими подозрениями, пыталась найти хоть какую-то зацепку во всемирной паутине.

— Я знаю, например, что к этому японцу обращаются всякие… м-м-м… чудики. Неадекватные клиенты порождают особый стиль. Ты же сам говорил, что добропорядочные домохозяйки к тебе в салон не заглядывают.

— Они и в классические картинные галереи не очень-то заглядывают, — пробурчал Ларик.

— Ага! — сказала Яська, и бутылка сидра в её руках зашлась шипением и пеной, которая выплеснулась наружу. — Я почему-то уверена, что любители классики не будут просить закрасить им чёрным соски. Хотя… В мире так много неожиданностей и тайн. А ещё этот мастер рассказывал в интервью, что нему как-то пришёл парень с фотографией своей девушки и попросил сделать ему татуировку, будто кто-то другой её насилует. А другой клиент требовал вытатуировать на его языке контуры мужского полового органа.

— Это издержки, — парировал Ларик. — Они бывают в любом виде творчества. Но что правда, то правда. Татуировки чаще всего делают нестандартные люди.

— «Синяя болезнь», — вдруг засмеялся молчавший до этого Гера. — Так это называется. Ей страдают одинокие челы, которые в толпу не собьются. Я думаю, они тюнингуют своё мясо, поскольку чувствуют, что мясо по отношению к ним вторично.

Он рассеянно взял кружку, в которую Яська только что налила шипучий сидр.

— Прохладненький, — констатировал с удовольствием.

— А тот, кто им набивает эти… произведения, тоже нестандартный чел? — прищурилась Яська.

— В любом случае я проецирую на чужое тело особенность своего внутреннего состояния, — ответил Ларик. — Логично предположить, что наши с клиентом базисные основы мировосприятия должны как-то совпадать. Наверное, когда всё сходится, татуировка приобретает двойную силу.