— Не знаю. Не уверена. Но мне кажется, вы каким-то боком соприкасаетесь с этими двумя случаями.

— Тремя, — тихо, но твёрдо сказала Яська.

Эксперт повернулась к ней:

— Как?

— Позвоните по этому номеру телефона. Девушка Ева. Сердечный приступ. Она тоже делала татуировку у Ларика, ой, извините, Иллариона, в тот день.

— Только этого не хватало! Ещё одна? И на каком основании я буду делать запрос? Сердечный приступ из-за татуировки? Но как это связано с ударом камня или с ларингоспазмом?

Она повернулась к Ларику:

— И что ты обо всем этом думаешь, мастер татуажа?

— А ничего, — вдруг даже весело ответил тот. — Это не моё дело.

«Ну как он ещё не понимает, что ситуация становится всё серьёзнее и страшнее», — подумала Яська, а вслух сказала:

— Ларик, как так? Твои же клиенты!

— Эти люди мне знакомы не больше, чем продавцам в супермаркете, — сказал Ларик. — А мою причастность к их гибели пусть докажут. Вот пусть пойдут и… Вот вы… Вы, Алина, подняли эту тему, так и доказывайте. Вместе с Ясминой, которая тоже вдруг стала великим детективом, и ей во всём мерещатся тайные многозначительные знаки. А до момента истины нечего мне здесь ходить и народ пугать. И распускать всякие мистические сплетни.

Последняя фраза была обращена к Яське. У неё даже дыхание перехватило от его слов:

— Но ты же, но я же…

— Баночки и инструменты на анализ сам отдашь или мне с ордером на обыск вернуться? — спросила Алина.

— Да забирайте вы всё, что хотите! У меня упаковки фабричные, никакого самопала! Я, между прочим, тоже пострадал, мой сад какой-то полудурок накануне разнёс! Оставьте меня в покое! Забирай хоть всю мастерскую и убирайся! Как вы все достали!

Ларик рванул в жилую часть дома. Раздражённо и громко хлопнул дверью. Яська хотела кинуться за ним, но замерла, осознав: случилось что-то очень нехорошее. Алина, перед тем как отправиться в салон для «изъятия», посмотрела на неё понимающе:

— Не переживай, он отойдёт. Пошли со мной в качестве свидетеля. И ты, Герман, тоже. Чтобы я ничего лишнего с собой не прихватила.

— Представь себя на его месте… — пробурчал Гера, но с готовностью приподнялся.

Яська посмотрела на него и вдруг вспомнила. После той ночи, когда цветник Лариковой мамы оказался беспощадно истерзан, Гера пришёл к ней с разодранной штаниной и нёс какую-то чушь про взбесившегося Тумбу. А брюки были порваны так, словно парень-таки повисел на заборе.

«Ерунда», — подумала Яська. — «Зачем Гере ночью громить сады?»

И тут же об этом забыла. Поскольку внезапно осознала: только что случилась ещё одна самая настоящая трагедия. Первый раз в жизни она поссорилась с Лариком.