Через секунду шорты оказались там, где положено, а не скомканные под подоконником. Ларик, размеренно и не торопясь, вышел из спальни. В лунном свете, сочившимся из кухонного окна, прорисовался силуэт ночного гостя.

Птице-черепаха.

В точности такой же, каким Ларик запомнил его во сне, а затем зарисовал.

Он спокойно подошёл к столу, сел напротив, вытянул руки, сцепив пальцы замком на столешнице. В упор посмотрел на странного визави. Огромные, по-детски обиженные глаза тянули в свою невероятную глубину. Веки без ресниц дрожали тоненькой плёночкой над оскорблённой бирюзой.

Ночной гость тоже смотрел, но ничего не говорил.

— Ты кто? — спросил Ларик, прерывая затянувшуюся паузу.

— Каппа, — прошелестел пришелец.

От едва заметного движения капля воды упала с Каппы на льняную бежевую скатерть. За ней — ещё одна. Капли расплывались на чистом льне темными пятнами.

— Хорошо, — Ларик кивнул.

Странно, но единственное, что его волновало: стремительно мокнущая скатерть.

— Ты — Каппа. Хорошее начало. И дальше, по порядку. Каков же твой род занятий?

— Я древнее японское чудовище.

Ларик согласился, кивнул.

— Ты он или она?

Каппа задумался:

— А это имеет какое-то значение?

Мастер про себя поразился правоте Каппиной мысли. А, действительно, есть ли для него лично принципиальная разница, какого монстр пола? Шорты надел, значит, все приличия соблюдены.

— Нет, — помотал Ларик головой, — но всё-таки комфортнее знать, самец или самка передо мной сейчас. Так он или она?

— Тогда, скорее, он, — выдержав паузу, сообщил Каппа. — Хотя при чём тут твой комфорт? Не понимаю. Честно говоря, мне нет абсолютно никакого дела до твоего комфорта.

Ларик, успокоившись, что вопрос с полом исчерпан, решил допрашивать монстра до самого конца, пока не пропадёт внезапное бесстрашие.

— Что ты делаешь здесь? В смысле, чего же тебе нужно от меня?

— Я наказываю непослушных детей, — печально сказал Каппа. — Выедаю их внутренности и выпиваю кровь.

— Где ты в моем доме нашёл непослушных детей?

— Есть здесь один, — убеждённо ответил монстр. — Определенно, здесь есть один.

— Здесь нет никого, кроме меня!

Мастер решил стоять на своём. Несмотря на то, что сердце сжало очень нехорошее предчувствие.

— Есть. Один такой… Тимошка.

— Здесь только я. Уже давно взрослый, и меня зовут Илларион. Теперь, когда мы всё выяснили, ты можешь уходить.

Каппа дёрнулся, на полотне расплылись новые кляксы. Ларик подумал, что стоило бы убрать скатерть, пусть это водоточивое чудовище заливает голые доски. Он краем глаза уловил, что на полу, под гостем, тоже собралась немаленькая лужа.