— Тут есть парашюты? — оживилась Мейли. — Я прыгала.

— Если конструкция похожа на нашу, то я рискну, — внезапно отозвался Двести Шесть — пять. — Мне нравится ваш план.

— Я прыгал, — сказал Уолр. — На какой вес рассчитаны ваши парашюты?

Горчаков оставил вопрос без ответа — он смотрел на Бэзила. Британский ученый вызывал у него наибольшие сомнения.

— В молодости я был чемпионом Оксфорда по прыжкам на точность приземления, — невозмутимо сказал Бэзил.

— Ого! — не удержался Горчаков. — Значит, опыт есть у всех?

— Опыт есть, — произнес Гюнтер. — Но парашютов на катере двенадцать.

Он помедлил мгновение.

— Я могу увести бот дальше и совершить посадку на виду у «Твена». Полагаю, ничего страшного не случится…

— Вообще-то пилотирую я, — прервала его Мегер.

— Уводить будет автопилот, — ответил Горчаков. — А с парашютами разберемся.

Анге хотела выкопать для погибших могилу. Не просто хотела, а настаивала, до криков, до истерики. Пусть Лерии, Казвар и Тиссе были врагами, пусть они пытались их убить — но бросить тела своих на чужой планете, оставить их аборигенам, для вскрытия и изучения…

Криди успокаивал ее больше получаса, напоминая и о появившемся в небе чужом неведомом корабле, и о поврежденном челноке («Реактор не должен взорваться, но может произойти утечка радиации…» — не то с излишним оптимизмом, не то сам себя убеждая, пояснял он).

Сама того не зная, Анге каждой минутой давала экипажу «Твена» шанс на спасение. И одновременно приближала тот миг, когда компактный реактор, чудо техники Невара, все-таки взорвется.

Спасли положение Ян и Адиан. Не сразу, но они поняли, что происходит. И стали жестами и рисунками предлагать бросить тела в горящий челнок.

Вначале Анге возмутилась. Традиция огненного погребения была для нее не столь отталкивающей, как для обитателей Халл-три, скорей уж выглядела архаичным религиозным обрядом из глубокого прошлого, когда «дети солнца» сжигали своих мертвецов (а порой и тяжело больных) в искренней вере, что лишь это заставляет Солнце вновь всходить по утрам. Потом Криди напомнил ей, что это лучший способ защитить тела от прожорливых хищников и любопытных аборигенов.

Анге согласилась. Мысль, что ее сородичей будут терзать инопланетные хищники или резать скальпелями ученые аборигенов, оказалась куда неприятнее кремации.

Ян и Адиан отнесли тела к развороченному, вяло догорающему челноку и, под руководством Криди, без всяких сантиментов бросили в огонь. С неожиданным удивлением Анге обнаружила, что дружелюбные «лошадки» относятся к мертвым, причем и павшим от их рук, совершенно спокойно, без душевных терзаний. Это что же — их природная особенность? Раз мертв, то и говорить больше не о чем, и переживать не стоит? Или бушующая на планете война вытравила из них излишнюю сентиментальность?