— И я так считаю. Давить на него не хочется, кадеты и так на нервах… Но если допустить, что проблема в Марке?
Лев вздохнул. Задумался. Налил себе еще рюмку, посмотрел на командира — тот покачал головой.
— Выбор Марка Твена в качестве личностной матрицы был ошибочен, — неохотно сказал он. — Мы привыкли воспринимать его как шутника и весельчака, автора остроумных фразочек, гуманиста. Но на самом деле он, как и большинство юмористов, был глубоко несчастным, страдающим, склонным к депрессиям, рефлексирующим человеком. Хорошим человеком! И это дополнительная проблема. Желая лучшего, Марк вполне способен наворотить дел.
Командир кивнул.
— Что еще вас тревожит в его поведении? — спросил Лев.
— Чересчур вольные шуточки при разговоре. Настойчивость в спорах. После тестирования — странные колебания периферических контуров, закончившиеся их перезагрузкой. Я не системщик, но это похоже на какие-то глубинные проблемы.
— Я бы перегрузил искина, — сказал Лев.
Они с Валентином некоторое время молча смотрели друг на друга.
— При необходимости это можно сделать даже во время прыжка, — добавил Лев. — Безумие, конечно; все равно что чинить рулевое управление гоночной машины во время заезда. Но при рабочей периферии все должно закончиться благополучно. Или после выхода из червоточины.
Командир молчал.
— Я понимаю, обновленный искин будет плохо ориентироваться в ситуации, мы не сможем позволить полноценный бэкап…
— Лев, а если он откажется перегружаться?
Доктор крякнул. Не спрашивая, налил еще по рюмке себе и командиру, потом убрал бутылку в холодильник с биопрепаратами. Сказал:
— Всегда есть аварийный рубильник.
— И он не один, — усмехнулся Валентин. — Но это уж совсем плохо. Восстановление цепей, загрузка личностных программ с изолированных баз данных… до восьми часов для искина нашего уровня. Восемь часов корабль будет консервной банкой с двигателями!
— Вы посмотрели данные в сети? — насторожился Лев.
— Доктор, ну я же все-таки не болен, — обиделся Горчаков. — Нет, я и сам помню цифры. Доктор, сейчас мы изолированы от Марка. Лететь нам еще сутки. Когда срок вашего наказания закончится — попробуйте поговорить с искином. Пожалуйтесь на меня, разговорите Марка — он же любит общаться. Оцените его состояние, исходя из своего опыта.
— И это надо сделать так, чтобы Марк не понял происходящего, — скептически сказал Лев.
— Да. Я на вас рассчитываю, доктор.
Лев кивнул:
— Хорошо, командир. Сделаю все, что могу.
Горчаков кивнул и вышел. Налитая ему рюмка так и осталась на столе.
[1] «Прекрасно!» (немецкий).
Глава 7