— О нет, нет! — Ксения вдруг искренне рассмеялась. — Это не компьютеры и не искины, командир. Это совсем другое.
Валентин испытующе посмотрел на нее, но Третья-вовне явно не собиралась продолжать объяснения.
— Я пойду к ученым, Валя, — сказал Матиас, вставая из кресла и жестом приглашая Ксению сесть на его место. На пульте, обнаружившим, что в кресле больше нет члена экипажа, мигнул желтый сигнал блокировки. — Что-нибудь им сказать?
— Скажи, что все будет хорошо, я уверен.
— Так, может, сам это объявишь?
Горчаков хмыкнул.
— Нет, пожалуй. У тебя убедительнее получается.
Глава 2
Путь вниз с перевала оказался куда легче подъема, Ян даже пожалел об оставленной палатке и провианте. С этой стороны горы были более пологими, да и тропа казалась нахоженной — хотя с чего бы вдруг? Наверное, здесь было меньше ветров и дождей, вот и тропа сохранилась лучше…
Странно, что ни они, ни Рыжие не направили экспансию в сторону диких степей, откуда когда-то вышла вся цивилизация. Да, изменился климат, засуха превратила центр материка в место куда менее комфортное, чем в преданиях. Травы стало мало, реки пересохли, озера стали солеными. И там по-прежнему жили хищники, когда-то терроризировавшие первобытные племена.
Но искусственное орошение, современное оружие, транспорт — все это позволило бы заселить и оживить степи. Почему же они упорно обживали прибрежные полосы, а огромные пространства степей разделили на картах условной линией границы — и забросили? Несколько городков, редкие поселки и шахты, небольшие гарнизоны… А ведь можно было превратить центр континента в центр цивилизации. Сделать прародину человечества землей сотрудничества и мира…
Ян усмехнулся своим мыслям. Может быть, они забросили половину континента именно потому, что она мешала враждовать. Должны были быть территориальные споры, конфликты из-за островов и богатых прибрежных районов. Иначе они не умеют — ни черные, ни рыжие. Даже само разделение государств настолько нелепо, что вызывает оторопь. В детстве Ян постоянно видел рыжих, живущих рядом. Мать рассказывала о временах, когда на цвет волос обращали внимание лишь из эстетических соображений. Однажды она даже сказала, смеясь, что ей всегда нравились рыжие, но вот отец как-то ухитрился покорить ее своей смоляной гривой… А потом рыжие стали уезжать, а черные возвращаться; те, кто уезжал, вспоминали какие-то обиды — мелкие и странные; те, кто возвращался, рассказывали о притеснениях и издевательствах…
— Адиан, — спросил он, — а ты не думаешь, что конфликт искусственный?
Она поняла, о чем он, без уточнений. Ответила, не сбивая шага: