С бородами тоже было интересно. Им в трактате посвящалась отдельная глава. Каждый гном мог носить бороду исключительно по своим заслугам и только с семидесяти лет, что тут считалось расцветом сил для нормального мужчины. Взяв как пример военных, неизвестный автор четко выводил длину, кустистость и окрас растительности на лице. Например, обычные солдаты носили окладистые бороды не больше двух пальцев длинной, в то время как сержантский состав имел право щеголять бакенбардами и бородой на палец длинней. Чем выше было воинское звание, тем длинней отрастала борода, однако были и исключения. Например, помощники мага могли рассчитывать на почет и уважение, бороды не имея и отращивая ее исключительно по соизволению своего хозяина. Не имели права отращивать бороду и солдаты первого года обучения, а также разного рода подмастерья первого года.

Для определения статуса у гнома нашлась еще одна особенность, а именно пояс, сделанный таким способом, чтобы при первом же взгляде другой гном мог понять, кто перед ним, чем он занимается и из какой он семьи. В какой-то момент я и вовсе запутался в хитросплетениях гномьего уклада, однако прочел всю книгу от корки до корки с большим интересом.

День шел за днем, складываясь в неделю, а Дурин Каменистый не спешил назначить мне аудиенцию. Коба ежедневно околачивался около его покоев, пытаясь проникнуть внутрь, но бдительная стража давала от ворот поворот, и вот, когда я уже отчаялся встретиться с мудрым низкоросликом, мне помог случай.

Блуждая по бесконечным коридорам подземного города, посещая лавки, пробуя снедь с лотков и угощаясь выпивкой, я не заметил, как забрел в самый отдаленный участок поселения. Домишки в скале тут были куда как беднее, нежели те, что я видел в центре, да и свет масляных фонарей не был столь ярким. Я брел вдоль по улице, пытаясь определить, в каком направлении двигаться дальше, и вдруг из распахнутого окна одного из домов донесся женский смех.

Прозвучало это как гром среди ясного неба. Женщин в городе я не видел вообще и даже спрашивал об этом у Кобы, однако тот только тряс головой.

— Незамужние девки по комнатам сидят, замужние за очагом следят, — сказал гном скороговоркой и больше ничего не объяснял.

Я Кобе не верил. Была тут какая-то тайна, какое-то табу, вроде паранджи у арабов или завертывания ступней у китайцев. Об этом не говорили, этим не делились. Это могло быть странно, чудно или уродливо, однако являлось неотъемлемой частью культуры. И тут визг, веселый такой, чуть пьяный, звонкий.

Дверь дома хлопнула, и на улицу выскочил полуодетый гном, с такой длинной бородой, что для того, чтобы не запнуться, он держал ее намотанной на руку. Другой рукой низкорослик, кстати весьма почтенного возраста, прижимал к груди штаны и сапоги, а из открытой двери неслась отборная брань. На втором этаже качнулась занавеска, моргнул свет, и появилась милая розовощекая мордашка в обрамлении белых курчавых волос. Обладательница симпатичной мордашки перегнулась через подоконник, придавив его бюстом, и что есть силы запустила в длиннобородого цветочным горшком.