— Ветки садовых растений, говоришь?

— Да. А что тебя так насторожило?

— Я уже где-то об этом слышал. Ты можешь меня отвезти домой? Мне надо кое что проверить?

— Да, конечно. Диктуй адрес.

Рябинин жил неподалеку. Впрочем во Мглове любая точка в городе была неподалеку, в особенности если вы находились в центре города. Я въехал в маленький цветущий двор, умытый дождем. Хотел остаться в машине, но Рябинин предложил подняться в квартиру.

Рябинин жил в тесной двухкомнатной хрущевке, зато один без коммунальных соседей, отчего и квартира сразу казалась просторной и уютную. По виду типичная берлога холостяка. Книжки, пепельницы с окурками, гора немытой посуды, не застеленный диван, словно хозяин только проснулся, две пустые бутылки из-под портвейна на кухне и жестяная банка из-под индийского кофе с гвоздями и шурупами.

Рябинин не предложил мне сесть, чаю тоже не предложил, правда мы уже столько сегодня съели и выпили, что думать о пропитании становилось мучительно больно. Он тут же подошел к письменному столу и стал вынимать все из ящиков. Наконец нашел две толстые тетради с черными коленкоровыми обложками. Он пролистал одну, не нашел что ему нужно, и открыл вторую. Несколько минут изучал ее, наконец, сказал:

— Кажется вот оно.

— Что там? — спросил я, недоумевая что могло найтись в старых тетрадях о нашем деле.

— Это мои конспекты первых дней в милиции. Я тогда хотел заняться параллельно журналистикой и, быть может, попробовать себя в писательском деле. Можно сказать, слава братьев Вайнеров, да Безуглова не давала мне покоя. В общем, я сидел в архивах, искал интересные материалы. Началось все еще в Ленинграде, а потом я продолжил во Мглове. И тогда мне попалось одно интересное дело. Я о нем вспомнил, когда ты сказал про веточки садовых растений. Ведь я уже где-то слышал об этом.

Я насторожился, словно охотничий пес, взявший след.

— Да не тяни уже. Говори, что есть.

— В мгловском архиве меня в свое время заинтересовало одно дело. В городе произошло несколько убийств. Убивали женщин и каждый раз в телах были проделаны аккуратные отверстия, в которые были вставлены ветки рябины. Я вот тут выписки сделал, — сказал Рябинин, протягивая мне тетрадь.

Я взял ее, чувствуя, как внутри меня все трепещет. Новые жертвы, значит новые улики и новые обстоятельства. И мы сможем связаться все воедино, и возможно это подтолкнет следствие. Я попытался прочесть его записи, но не смог разобрать неряшливые каракули. Тетрадь пришлось вернуть.

— Что там? Прочитай? Кто жертвы?

— Первая жертва, Анастасия Акуленко, дочь нэпмана… — прочитал Рябинин.