Повторила:

— Сам. Дурак.

— Всё будет хорошо, — произнёс я.

Не понял, к кому обращался: то ли к Шурке, то ли к Наде, то ли к самому себе.

Я взглянул поверх Шуриной головы и добавил:

— Погода сегодня хорошая.

Подставил свежему ветру лицо. Вдохнул полной грудью составленный из ароматов листвы, женского парфюма, пыли и табачного дыма ночной воздух.

Музыка на танцплощадке стихла — резко, точно опустили рубильник.

Секунду я слушал тишину, которую нарушал лишь шелест листвы в кустах и доносившиеся у меня из-за спины приглушённые расстоянием мужские голоса.

Затем на танцплощадке грянули овации — награда музыкантам за выступление. Они отвлекли внимание стоявших рядом со мной женщин от кровавой лужи и от связанных с нею воспоминаний.

Взглянула в сторону танцплощадки и Надя, настороженно. Коснулась моей руки плечом.

Данин голос объявил новую песню.

Тут же зазвучала музыка, и Федя Володин пропел: «Может быть, и ты не раз влюблялся…»

Я посмотрел в Надины глаза — увидел там отражения светившего у меня над головой фонаря.

Спросил:

— Любимая жена, не желаешь ли потанцевать?

Удивление в Надином взгляде задержалось лишь на мгновение.

Я заметил его только потому, что ожидал его увидеть.

— Конечно… любимый муж, — ответила Надежда. — С удовольствием.

Её голос прозвучал игриво, без намёка на фальшь.

Надя улыбнулась — я снова подумал о том, что мне нравится её улыбка.

Я повернулся к Семичастных и к её подругам, объявил:

— Девчонки, вечер ещё не закончился. Танцуйте.

* * *

Об окончании танцевального вечера со сцены объявил Даня Мельников. Толпившиеся на танцплощадке мужчины и женщины поначалу встретили его слова недовольным гулом. Но потом всё же вознаградили музыкантов за выступление аплодисментами и неохотно побрели к выходу. Мы с Надей остались на скамейке. Я заметил, как попрощалась с подругами Шура Семичастных. Она тоже присела на скамью около забора — в десятке шагов от нас, словно опасалась гневной реакции со стороны моей жены.

На сцене засуетились музыканты: отключали оборудование. Даня Мельников прислонил к стене свою гитару, обменялся репликами с Федей Володиным и спрыгнул на танцплощадку, громыхнул каблуками ботинок по доскам пола. Мельников первым делом махнул рукой Шурке. Но подошёл ко мне. Отвесил щедрую порцию комплиментов моей «очаровательной жене». Поинтересовался нашими впечатлениями о прошедшем концерте: моими и Надиными. Мы заверили Даню, что «нам всё понравилось».

Мельников ухмыльнулся, пожал плечами.

— У нас тут не столица, конечно, — сказал он. — Но тоже кое-что умеем.

Даня вынул из кармана мятую пачку, вынул из неё сигарету… взглянул на Надю и сунул сигарету за ухо.