Я усмехнулся.

Евгений Викторович вскинул брови.

— В чём не обвинят? — переспросил он.

«…Только любовь и весна, только моя боль и грусть…» — пропела Кристалинская.

С улицы в квартиру снова проник запашок табачного дыма — через приоткрытое окно.

Я сказал:

— В педофилии, дед. Это когда…

— Знаю, что это такое. С чего вдруг ты об этой гадости вспомнил?

Под ногами деда скрипнул паркет.

— Не поверишь, дед, — сказа я, — но взрослые мужики в будущем обходили детишек десятой дорогой. Даже рыдающих потерявшихся малышей. Взрослый мужик рядом с чужим ребёнком — почти наверняка педофил: так считали в нашем капиталистическом обществе. Что ты на меня так смотришь? Я не шучу. Вот такая фигня у нас там, в будущем, происходила. Вытрешь несчастному чужому ребёнку сопли — его родители тебе за это спасибо не скажут: вовек потом от обвинений в педофилии не отмоешься.

Штора на окне покачнулась.

Я улыбнулся и добавил:

— Благими намерениями вымощена дорога в ад. От плачущих детишек — там, в будущем — взрослые мужики шарахались, как от бомбы. Честное слово, дед, так и было.

Евгений Викторович покачал головой.

— Вы что там все, с ума посходили? — сказал он.

Я кивнул.

— В каком-то смысле посходили, дед. Иначе и не скажешь.

— В дурном будущем ты жил, внук, — заявил дед Женя. — Хорошо, что ты это понимаешь.

Я заверил:

— Понимаю, дед.

— Сам завтра отведу девочку домой. Где она живёт? Помнишь?

Я развёл руками.

— Понятия не имею, дед. Я у Светки в гостях не был. В Красношахтинский после твоих похорон не возвращался.

«…Кто твой друг, кто твой враг, — пропел голос Майи Кристалинской, — ты пойми и реши…»

Я откинулся на спинку кресла и заявил:

— Адрес, я думаю, не проблема. Сейчас — не будущее. Помощь детям пока уголовно не наказуема. Снова провожу завтра утром Ромку. Загляну в школу. Поговорю с учителями. Или со Светкиными одноклассниками. Да хоть и с самой Светкой. Про Светку я много чего помню. Найду, что соврать — выясню её адрес. Да и расписание пятого «А» класса узнаю. Провожу эту Лиду Папину до дома. Беседу с ней проведу на тему соблюдения правил дорожного движения. А то и с родителями её побеседую.

— Вместе проводим, — сказал дед Женя. — И побеседуем. Её папаша меня наверняка помнит. Прислушается к моим словам.

Он тряхнул головой — его седые волосы блеснули.

Я улыбнулся и ответил:

— Не возражаю, дед. Поделим лавры спасителей пополам. Или оба окажемся педофилами.

— Типун тебе на язык, Санёк! Не говори ерунду!

Дед Женя топнул ногой.

Я поднял руки и заверил:

— Не буду. Это шутка была.

— Плохая шутка.

— Согласен.

Дед вдруг будто бы позабыл обо мне. Он снова посмотрел на бабушкину фотографию, прислушался к пению Майи Кристалинской. «…Ты теперь отдохни, — предложила певица, — все свои заботы мне ты передай…»