Я пожал плечами.

— У каждого из нас есть на сегодняшний вечер важные дела, Наденька. Ты охраняешь меня? Охраняй. Это дело нужное и полезное. Одобряю. Я сегодня позабочусь о безопасности Дани Мельникова. Прослежу, чтобы Генка Зарубин не пырнул его ножом. Моё дело простое и понятное. Если ты права, и КГБ в этом деле поможет — буду только рад. Тогда мы с тобой просто потанцуем и послушаем выступление парней. Если повторится вчерашняя ситуация, как с Лидочкой Папиной, я её исправлю собственноручно.

Я сжал кулак и показал его Наде.

— Обещаю: криминала не будет. Хватит и моей милой улыбки. Генка Зарубин посмотрит в мои добрые глаза и отдаст мне нож — спокойно. Даже не сомневайся в этом, Наденька. Местные пацаны Медведя знают. Помнят, что я добрый и честный: всегда выполняю обещания. Сказал, что морду набью — лучше прислушаться к моим словам. Вот и Зарубин прислушается. А хочешь: сама прострелишь ему башку. Парень он гнилой, никогда мне не нравился. От вида его дырявой башки я не расстроюсь и не потеряю аппетит, обещаю.

Я заметил, как Надя приподняла брови.

Пояснил:

— В прошлый раз Зарубин зарезал моего друга. Для меня он сейчас — не рядовой советский гражданин. Я бы и сам ему шею свернул; рука бы не дрогнула. Но я же не КГБ. Защитой государства я такой поступок не оправдаю. Поэтому обещаю: никакого криминала не будет. Потанцуем, повеселимся. Потом я возьму Генку за шкварник и вытрясу из него нож. Сделаю это до того, как Мельников набьёт ему морду, как это случилось в прошлый раз. У Зарубина против Дани, в драке один на один, нет шансов. Продул он и тогда.

Я кивнул в сторону балконной двери, словно за ней сейчас схлестнулись в схватке Мельников и Зарубин.

Дед и Надя посмотрели на дверь.

Надежда покачала головой.

— Саша, я всё же считаю, что сегодня в парке будет слишком опасно, — сказала она. — Для тебя. Слишком много людей, много непредсказуемых факторов. Мне сложно гарантировать твою безопасность в таких условиях.

— Наденька, это будут обычные танцы, — ответил я. — Не приём в американском посольстве. В гастрономе тоже под вечер много народа. Что же мне теперь, в магазин за продуктами не ходить? Натовские шпионы за мной не охотятся. Самое страшное, что мне грозит: супружеская измена. Боишься, что меня уведут шустрые комсомолки? Правильно боишься. Представь, как я сегодня подкачу к танцплощадке на своёй вишнёвой Кивачке. Как настоящий мачо из девичьих грёз. Я ещё и принаряжусь по такому случаю…

— Саша, на танцы ты сегодня не пойдёшь, — повторила Надя.

Она пристально посмотрела мне в глаза.