* * *

— Александр, сегодня вечером ты в Парк не пойдёшь, — в очередной раз сказала Надежда. — Это исключено.

Надя сжала кулаки, выпрямила спину — словно актриса, изображавшая идейную советскую активистку, выступавшую на киношном комсомольском собрании. Симпатичная. Надины косички я всё ещё находил забавными. С удовольствием любовался из кресла в комнате деда Жени на Надину стройную фигуру, упакованную в голубое ситцевое платье. Невольно подумал о том, что мне всё больше нравилось утверждение: будущее мне всего лишь приснилось — я не прожил его, а только увидел во сне. Потому что в варианте со сном я не чувствовал себя педофилом, когда любовался Надиными ногами.

— Мы же договорились: не Александр, а Саша, — напомнил я.

Надя вздохнула.

— Саша, пообещай, что сегодня вечером ты останешься дома, — сказала она.

— Не останусь.

Надежда покачала головой.

Спросила:

— Саша, неужели ты не понимаешь, что ведёшь себя безответственно?

— Не понимаю.

Я всё же улыбнулся. Потому что общение с Надей сейчас мне показалось не разговором с сотрудницей Девятого отдела КГБ СССР — оно выглядело обычным спором с капризной женой: таких споров в прошлой жизни у меня было предостаточно.

— Саша, ты же взрослый и ответственный человек, — сказала Надежда. — Пойми: ты сейчас в ответе не только за свою жизнь, но и за будущее нашей страны. Так считаю не только я, но и наше начальство…

— Твоё начальство, — уточнил я.

— Саша, я передам Олегу Павловичу твоё новое предсказание…

— В этом нет надобности.

— Почему?

— Он об этом предсказании знает. Давно уже. Я прав, дед?

Я повернул голову и посмотрел на деда Женю. Тот сидел на диване (наряженный в белую майку и синие трико). За время моего спора с Надей дед не произнёс ни слова, словно не решался вмешаться в семейную ссору.

Не заговорил он и теперь — лишь кивнул.

— КГБ давным-давно известно, что Даня Мельников умрёт, — сказал я. — Дед передал им Ромкины рисунки. Они знали, что умрёт Лидочка Папина. И наш сосед, Василий Полушкин. Василий умер в апреле. В известном мне будущем погибли и Лидочка, и Мельников. Что такое смерть этих троих в масштабе огромной страны? Эти смерти не несут угрозу государству. У КГБ есть занятия и поважнее, чем изолировать хотя бы на сутки людей с Ромкиных портретов — тех портретов, которые из «запретной» папки. Прекрасно это понимаю.

Я развёл руками и сообщил:

— Но у меня таких дел нет.

— Есть такие дела, Саша, есть, — сказала Надежда. — Неужели ты не понимаешь? Теперь всё изменилось.

— Что именно изменилось? Для кого?

— Для тебя. Обстоятельства теперь другие.