— Что делали девчонки?

Надя неуверенно улыбнулась.

— Радовались, — ответил я.

— Ясно, — сказала Надя. — А почему… Кивачка? Странное название.

— Ничего странного. Это из-за маятниковой подвески с телескопическими амортизаторами. Ещё эту Яву называют Чекушкой — из-за рабочего объема двигателя. А позже назовут Старушкой, когда появятся новые модели. Но я предпочитаю «Кивачка». Два других названия мне никогда не нравились. Считаю, что для такого красавца… я говорю о мотоцикле… они оскорбительны.

Надежда улыбнулась.

— Действительно, — сказала она. — «Кивачка» всё же звучит лучше, чем «Чекушка» или «Старушка».

Я заверил:

— Гораздо лучше.

Поднял с пола давно утратившую белизну тряпку; стёр с руля следы машинного масла, оставленные на мотоцикле ещё в конце августа.

Обернулся к Наде и сообщил:

— Чекушкой мою вишнёвую красавицу называют только завистники. Увидишь, как они будут на нас зыркать. Когда мы с тобой сегодня вечером прикатим в парк «Энергетиков» на танцульки.

— На какие ещё танцульки? — спросила Надежда.

Она вошла в сарай — её тень замерла около моих ног.

Я спросил:

— Забыла? Даня и Федя нас вчера туда позвали. Сегодня в парке «Энергетиков» закрытие танцевального сезона. Парни там выступят в последний раз. В октябре танцев под открытым небом уже не будет — танцплощадку закроют до конца весны. С октября Мельников и Володин перейдут в другой коллектив. Сменят подмостки молодёжной танцплощадки на сцену в ресторане.

Надя кивнула.

— Я это помню, — сказала она. — Но мы вечером в парк не пойдём. Это исключено. Там будет многолюдно. Александр, в таких условиях я не гарантирую твою безопасность. Поэтому мы…

Я вскинул руку — призвал Надю к молчанию.

Сказал:

— Поэтому ты сделаешь для моей безопасности, что сможешь. В условиях многолюдного парка, разумеется.

— В парк мы не пойдём, — повторила Надежда. — Это не обсуждается.

Она покачала головой.

Я пожал плечами и ответил:

— Я и не обсуждаю, Наденька. С тобой. Моя безопасность — это твоя забота. С этим я полностью согласен. Но ты мне не нянька и командир. Я тебе не подчиняюсь. Прими это, как данность.

В дверной проём сарая заглянуло солнце. Я зажмурился. Мне показалось, что над Надиными свёрнутыми в кренделя косичками засветился золотистый нимб.

Надежда тряхнула нимбом и заявила:

— Саша, ты не понимаешь…

Я прервал её возражения: громко чихнул — среагировал то ли на пыль, то ли на солнечный свет. Увидел, что Надя нахмурилась. Подумал о том, что даже с нахмуренными бровями она не выглядела грозной.

— Всё прекрасно понимаю, Наденька, — сказал я. — Ты суровый профессионал. Специалист высочайшего уровня. Комсомолка. Я верю в тебя и в твоё мастерство. Ты справишься. Вот как-то так.