Залез под одеяло. Шелк холодный, но приятный. Через минуту нагрелся от тела, стал идеальной температуры.

Окна выходили на лес. Луна — почти полная, до полнолуния два дня — светила сквозь ветки, создавая кружевные тени на стенах. Как театр теней, только естественный.

В углу камин. Не декоративный, а настоящий, дровяной. Сейчас не горит, но дрова уже заготовлены — березовые, сухие. Представляю, как зимой буду лежать в шелковых простынях, смотреть на огонь и планировать захват мира. Или хотя бы Подмосковья.

Становлюсь сибаритом, то есть человеком, который живет ради удовольствий, комфорта и изысканности. Был грозой королевств, а теперь радуюсь шелковым простыням и ортопедическому матрасу. Что дальше — начну коллекционировать вина? Записываюсь в гольф-клуб? Буду обсуждать котировки акций?

Хотя почему бы и нет? Некромант-гольфист звучит оригинально. «Я поднимаю мертвых и играю в гольф. И то, и другое требует точности».

Время было позднее. Поэтому я закрыл глаза. И провалился в сон мгновенно, словно мне просто выключили свет. Черный провал без видений, без кошмаров. Блаженное небытие.

Проснулся ровно в семь утра. Не от будильника — от солнечного света, который бил прямо в лицо через незашторенные окна.

Забыл закрыть шторы. Точнее, даже не заметил, что они есть — плотные, блэкаут, полностью блокирующие свет. Первая мысль: «где я?»

Вторая — «а, точно, особняк в Барвихе».

Третья — «мать моя некромантка, как же хорошо я выспался!»

Обычно я сплю урывками. Четыре часа тут, три часа там. Просыпаюсь от великолепных снов о прошлой жизни — горящие города, армии мертвецов, реки крови. Или от некромантических видений — зов мертвых, шепот призраков, стоны неупокоенных.

А тут — девять часов крепкого сна без единого пробуждения. Как младенец. Или как мертвец, но мертвецы не спят, так что сравнение неудачное.

Либо матрас волшебный — может, зачарован на хороший сон? Либо воздух в Барвихе особенный — экологически чистый, без московского смога и выхлопов. Либо я просто вырубился от усталости как убитый. Хотя я и есть убитый, технически. Убитый и воскрешенный в чужом теле.

Потянулся, хрустнув всеми позвонками по очереди. Приятный хруст, как пузырчатая пленка.

Встал. Босые ноги коснулись паркета — теплого! Пол был с подогревом. Понятно-понятно. Во всем доме теплые полы. Можно ходить босиком круглый год.

Подошел к окну, распахнул створки. Свежий воздух ворвался в комнату — холодный, чистый, пахнущий лесом и утренней росой.

Утро в лесу — это отдельное эстетическое удовольствие. Туман стелется между деревьями, как молоко. Роса блестит на траве тысячами бриллиантов. Птицы орут — не поют, а именно орут, устраивая утреннюю перекличку. Дятел долбит дерево с упорством перфоратора.